Трансатлантическая турбулентность и поиски новой архитектуры безопасности
Краткое описание: В статье анализируются ключевые политические процессы в Европе за январь–февраль 2026 года. Основное внимание уделяется углублению кризиса доверия в отношениях между США и Европейским союзом, энергетической трансформации ЕС на фоне отказа от российских ресурсов, а также эволюции подходов к урегулированию конфликта на Украине. Исследуемый период характеризуется активизацией дискуссий о стратегической автономии Европы, попытками возобновить прямой диалог с Москвой и переформатированием механизмов военной поддержки Киева.
Введение
Период января-февраля 2026 года стал для Европейского союза временем фундаментальной переоценки внешнеполитических приоритетов и механизмов обеспечения безопасности. На фоне продолжающейся трансформации глобального порядка и изменения подходов новой администрации США к союзническим обязательствам европейские государства столкнулись с необходимостью выработки самостоятельной стратегии, способной компенсировать снижение предсказуемости трансатлантического партнёрства.
Центральным событием, задавшим тон всему периоду, стала 62-я Мюнхенская конференция по безопасности, в преддверии которой представители европейских элит публично выразили обеспокоенность состоянием отношений с Вашингтоном. Параллельно с обострением дискуссий о безопасности происходило форсированное переформатирование энергетической архитектуры ЕС. Введённый Советом Евросоюза полный запрет на импорт российского газа с 2027 года (включая трубопроводное топливо и СПГ) обозначил окончательный разрыв с прежней моделью энергетического сотрудничества. Однако практическая реализация этого курса уже в начале 2026 года обнажила новые уязвимости: стремительное замещение российских объёмов американским сжиженным газом привело к росту цен на энергоносители, увеличению себестоимости европейской промышленной продукции и возникновению критической зависимости от одного внешнего поставщика. На украинском направлении также произошли значительные изменения. Передача председательства в Контактной группе по обороне Украины («Рамштайн») от США к Великобритании и Германии ознаменовала новый этап в распределении бремени военной поддержки Киева.
Таким образом, начало 2026 года демонстрирует переход Европы к фазе вынужденной стратегической переориентации. Перед ЕС стоит комплексная задача: сохранить трансатлантическое единство в условиях эрозии доверия, обеспечить энергетическую безопасность ценой болезненной структурной перестройки экономики и выработать консолидированную позицию по урегулированию конфликта на Украине, не утратив при этом субъектности в диалоге с ключевыми глобальными игроками.
Трансатлантические отношения: подрыв доверия и поиск новой модели взаимодействия
Февраль 2026 года стал переломным моментом в эволюции трансатлантических отношений. Серия событий, включая публичные заявления американского руководства и реакцию на них европейских столиц, обнажила глубинные противоречия, накапливавшиеся на протяжении предыдущих лет. Наиболее симптоматичным проявлением кризиса стала ситуация вокруг Гренландии: заявления президента Дональда Трампа о необходимости приобретения острова и возможность применения силовых методов для достижения этой цели были восприняты в Европе как вызов фундаментальным принципам суверенитета и территориальной целостности.
Параллельно с риторическим измерением кризиса американо-европейских отношений происходили институциональные изменения в механизмах взаимодействия. На заседании министров обороны НАТО 12 февраля США делегировали на встречу заместителя министра обороны по политическим делам Элбриджа Колби, что было воспринято как понижение уровня представительства. Более существенным сигналом стала передача председательства в Контактной группе по обороне Украины («Рамштайн») от США к Великобритании и Германии. Хотя генеральный секретарь НАТО Марк Рютте публично опровергал тезис об отступлении Вашингтона от своей руководящей роли, указывая на сохранение 90% критически важных поставок для украинской ПВО именно за США, факт перераспределения организационных функций свидетельствовал о новой конфигурации внутри альянса.
Адаптация европейских союзников к изменяющейся роли США проявилась в создании и расширении механизма PURL – программы закупок европейскими странами американского оружия для Киева. В июле 2025 года была согласована схема, по которой Украина ежемесячно составляет список необходимого вооружения, производимого исключительно в США, а европейские партнеры осуществляют его закупку. К началу 2026 года к инициативе присоединились 17 европейских государств, а также Канада, Новая Зеландия и Австралия. Присоединение Великобритании к PURL в феврале 2026 года Рютте охарактеризовал как «важный сигнал» активизации Европы в оборонной сфере.
На фоне этих процессов внутри Европы активизировалась дискуссия о необходимости формирования «европейского столпа» НАТО – более автономной оборонной структуры, способной действовать самостоятельно в случае переориентации американских приоритетов. Как отметил Ишингер, Европа должна показать США, России и Китаю, что «она полна решимости не быть просто пунктом в меню, а иметь место за столом переговоров». Эта установка отражает фундаментальный сдвиг в европейском восприятии трансатлантических отношений: от безусловной лояльности к прагматичному выстраиванию баланса интересов.
Элбриджа Колби, заместитель министра обороны по политическим делам
Энергетическая трансформация ЕС: санкционные издержки и формирование зависимой связи
В январе-феврале 2026 года энергетическая политика Европейского союза вступила в решающую фазу реализации долгосрочных решений, принятых в предыдущие годы. 26 января Совет ЕС официально утвердил полный запрет на импорт российского газа, включая трубопроводные поставки и сжиженный природный газ (СПГ), с 1 января 2027 года. Документ также предписывает государствам-членам к 1 марта 2026 года представить национальные планы диверсификации импорта, а к концу 2027 года Еврокомиссия намерена предложить законодательную инициативу о поэтапном прекращении импорта российской нефти. Эти решения формально завершают многолетнюю энергетическую зависимость ЕС от России, однако их практическая реализация уже в начале 2026 года обнажила серьёзные экономические и политические издержки.
Критическим измерением энергетической трансформации становится формирование новой зависимости – от американского сжиженного газа. По данным на январь 2026 года, доля США в общем импорте СПГ в Европу достигла 60%, а в Германии этот показатель составил 96%. Такая концентрация поставок вызывает обеспокоенность даже в официальных структурах ЕС: еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен публично признал риск замены одной зависимости другой. В Брюсселе рассматривают возможность расширения закупок у альтернативных поставщиков – стран Персидского залива и Канады, однако реальные контракты и инфраструктура пока ориентированы преимущественно на американский рынок.
Дополнительным фактором нестабильности становится ситуация с заполненностью подземных хранилищ газа. По состоянию на 10 февраля 2026 года немецкие ПХГ были заполнены лишь на 26%, что значительно ниже сезонной нормы. Причиной называют холодную погоду и активный отбор топлива. На этом фоне эксперты не исключают роста цен до максимальных значений за последние два года, что усугубит давление на промышленность и домохозяйства. Таким образом, форсированная энергетическая переориентация ЕС, продиктованная политическими решениями, порождает комплекс взаимосвязанных проблем: рост производственных издержек, угрозу деиндустриализации, формирование новой монопольной зависимости от США и усиление внутриблоковых противоречий. Дальнейшее развитие ситуации будет определяться способностью европейских институтов диверсифицировать источники поставок и выстроить механизмы защиты внутреннего рынка от ценовых шоков.
Угольная электростанция Нидерауссем в Германии
Украинское урегулирование: переформатирование механизмов поддержки и дискуссии о международном диалоге
В январе-феврале 2026 года архитектура международной поддержки Украины претерпела существенные изменения, обусловленные как институциональной адаптацией к новой роли США, так и активизацией дискуссий о перспективах мирного урегулирования. Центральным событием стало заседание министров обороны НАТО 12 февраля, в рамках которого состоялись встречи Совета Украина – НАТО и Контактной группы по обороне Украины (формат «Рамштайн»). Впервые с момента создания группы в 2022 году председательство на ней осуществляла не американская сторона, а Великобритания в лице министра обороны Джона Хили при участии германского коллеги Бориса Писториуса.
Передача председательских функций европейским союзникам отражает более широкий тренд перераспределения организационной нагрузки внутри альянса. Как пояснил генеральный секретарь НАТО Марк Рютте на пресс-конференции по итогам заседаний, США сохраняют критически важную роль в обеспечении боеспособности украинской противовоздушной обороны (до 90% поставок), однако оперативное управление процессами военной координации всё в большей степени переходит к европейским структурам. Эта модель соответствует общей логике «европеизации» поддержки Киева при сохранении американского технологического и производственного базиса.
На пресс-конференции по итогам встречи Джон Хили сообщил о решении участников Контактной группы выделить Украине дополнительную военную помощь на сумму $3 млрд. «Мы нарастим военную помощь Украине. Мы нарастим давление на Россию. И мы хотим, чтобы 2026 год стал годом окончания этой войны, годом установления мира», – заявил британский министр. Параллельно Германия подтвердила обязательства по укреплению украинской противовоздушной обороны: Борис Писториус объявил о готовности поставить пять дополнительных ракет-перехватчиков Patriot PAC-3 при условии, что другие страны-партнёры предоставят в общей сложности 30 единиц аналогичных систем.
Одновременно с активизацией военной поддержки в европейском политическом пространстве развернулась интенсивная дискуссия о необходимости прямого диалога с Россией. Визит дипломатического советника президента Франции Эмманюэля Бонна в Москву, состоявшийся в начале февраля, стал первым публично подтверждённым контактом такого уровня за последние годы. Хотя первоначально ни Кремль, ни Елисейский дворец не комментировали эту встречу, 10 февраля пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков подтвердил «возобновление контактов с Францией на техническом уровне», допустив их трансформацию в диалог на высшем уровне. Премьер-министр Чехии Андрей Бабиш также высказался за параллельные переговоры европейских лидеров с Трампом и Путиным, предложив сформировать переговорную группу из ключевых европейских политиков – Макрона, Мелони, канцлера ФРГ Фридриха Мерца и премьера Великобритании Кира Стармера. Однако консолидированной позиции в ЕС пока не достигнуто: глава МИД Британии Иветт Купер и президент Финляндии Александр Стубб заняли сдержанную позицию, настаивая на отсутствии доказательств готовности Москвы к миру. Глава европейской дипломатии Кая Каллас, в свою очередь, заявила о необходимости выйти на переговоры не с общими заявлениями, а со «списком требований» к России, что предполагает сохранение жёсткой переговорной линии.
Джон Хили, министр обороны Великобритании
Военно-политическое измерение: пересмотр стратегических приоритетов
Параллельно с институциональной перестройкой механизмов поддержки Украины и энергетической трансформацией в январе-феврале 2026 года наблюдалась интенсификация военно-политической риторики как со стороны европейских структур, так и в заявлениях официальных лиц государств – членов НАТО. Ключевым трендом стало усиление взаимных обвинений в подготовке к конфликту и наращивание военного присутствия вдоль границ с Россией и Белоруссией.
12 февраля начальник Объединённого штаба Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) генерал-полковник Андрей Сердюков на брифинге заявил об ускоренной милитаризации европейских стран и их подготовке к войне против России. По его оценке, «активно наращивается присутствие коалиционных войск в непосредственной близости от стран ОДКБ, а также осуществляется оперативное оборудование территорий и совершенствование соответствующей инфраструктуры». Представитель ОДКБ связал эти действия со стремлением Запада затянуть конфликт на Украине и создать долгосрочную угрозу безопасности на восточном фланге.
Внутриевропейская дискуссия о безопасности приобрела новые измерения на фоне кризиса доверия к США. Как отмечал бывший постпред США при НАТО Иво Даалдер, «Европа не может доверять Америке сегодня и не сможет доверять Америке завтра, пока США не предпримут действий, направленных на восстановление этого доверия». Эта позиция находит отражение в растущем запросе на стратегическую автономию ЕС в оборонной сфере. Глава Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер призвал Европу перейти от пустой риторики к решительным действиям и продемонстрировать США, России и Китаю, что «она полна решимости не быть просто пунктом в меню, а иметь место за столом переговоров».
Показательно, что на фоне этих процессов внутри Европы сохраняются разногласия относительно степени угрозы и методов её нейтрализации. Если страны Балтии и Польша настаивают на максимальном сдерживании, то правительства Франции, Германии и Италии проявляют большую готовность к диалогу с Москвой при условии соблюдения базовых принципов международного права. Эта дивергенция подходов отражает фундаментальное противоречие между географически обусловленным восприятием угрозы и стремлением сохранить пространство для дипломатического манёвра. Таким образом, военно-политическая динамика начала 2026 года характеризуется наложением двух процессов: с одной стороны, объективное наращивание военного потенциала и инфраструктуры вдоль линии соприкосновения с Россией, с другой – углубление внутренней дискуссии о стратегической автономии и пределах трансатлантической солидарности. Эти тенденции будут определять оборонную политику ЕС в среднесрочной перспективе, независимо от исхода текущих переговорных процессов по Украине.
Андрей Сердюков, начальник Объединённого штаба Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ)
Выводы:
Проведённый анализ событий января-февраля 2026 года позволяет выделить несколько устойчивых трендов, определяющих траекторию развития Европейского союза в среднесрочной перспективе. Совокупность внешних и внутренних факторов формирует новую конфигурацию, в которой европейским государствам предстоит действовать в условиях повышенной неопределённости и фрагментации традиционных союзнических связей.
Трансатлантические отношения вступили в фазу структурной перестройки. Кризис доверия, спровоцированный действиями администрации Дональда Трампа (включая риторику вокруг Гренландии и перераспределение ролей в формате «Рамштайн»), не является временным тактическим эпизодом. Он отражает фундаментальный сдвиг в американской внешнеполитической стратегии в сторону большей транзакционности и перекладывания бремени ответственности на союзников. Европа вынуждена адаптироваться к модели, в которой автоматизм гарантий безопасности более не гарантирован, а сотрудничество требует постоянного подтверждения взаимной выгоды.
Энергетическая трансформация ЕС порождает новые уязвимости. Форсированный отказ от российских энергоносителей, закреплённый решениями Совета ЕС, достиг своей институциональной цели, но ценой серьёзных экономических издержек. Рост себестоимости промышленной продукции, угроза деиндустриализации и формирование критической зависимости от американского СПГ создают долгосрочные вызовы для конкурентоспособности европейской экономики. Внутриблоковые противоречия по данному вопросу (позиция Венгрии и Словакии) указывают на отсутствие консенсуса относительно оптимальной модели энергетической безопасности.
Украинское направление характеризуется перераспределением функций при сохранении общих целей. Передача председательства в Контактной группе европейским союзникам и расширение механизма PURL демонстрируют адаптацию к новой роли США. Европа берёт на себя возрастающую финансовую и организационную нагрузку, сохраняя при этом зависимость от американских производственных мощностей в критически важных сегментах (системы ПВО). Дискуссии о необходимости прямого диалога с Россией отражают стремление ряда европейских лидеров вернуть ЕС субъектность в переговорном процессе, однако консолидированной позиции по данному вопросу пока не достигнуто.
Внутриевропейские противоречия усиливаются. Разнородность подходов к диалогу с Россией, энергетической политике и оборонной стратегии создаёт риск дальнейшей фрагментации ЕС. Разрыв между «старой» (Франция, Германия, Италия) и «новой» (страны Балтии, Польша, Финляндия) Европой, а также особые позиции Венгрии и Словакии затрудняют выработку единой внешнеполитической линии и ослабляют переговорные позиции Брюсселя.
Прогноз на ближайшие месяцы 2026 года
Сценарий 1.
Европейские институты и ключевые государства-члены (Франция, Германия) предпринимают скоординированные усилия по компенсации негативных последствий трансатлантического кризиса. В энергетической сфере это выразится в ускоренной диверсификации поставщиков (заключение долгосрочных контрактов с Катаром, Канадой, странами Африки) и форсированном развитии возобновляемой энергетики. В оборонной сфере – в увеличении национальных бюджетов и запуске совместных проектов в рамках Европейского оборонного фонда, однако без разрыва с НАТО. В украинском вопросе сохранится двойственная линия: продолжение военной поддержки через механизм PURL при параллельных попытках зондажа переговорных возможностей через технические каналы (по образцу визита Бонна в Москву). Этот сценарий позволит ЕС сохранить внутреннее единство и избежать резких разрывов, но не решит фундаментальной проблемы зависимости от США в сфере безопасности.
Сценарий 2. В случае дальнейшего обострения риторики со стороны Вашингтона (новые торговые пошлины, демонстративное сокращение военного присутствия в Европе) и/или эскалации конфликта на Украине внутренние противоречия ЕС выйдут на поверхность. Группа «ястребов» (Великобритания, Польша, страны Балтии) может инициировать создание узких военно-политических коалиций вне рамок ЕС, ориентированных на максимальное сдерживание России и сохранение атлантической солидарности любой ценой. «Континентальная» группа (Франция, Германия, Италия) активизирует усилия по диалогу с Москвой, что приведёт к обвинениям в «умиротворении» и углубит раскол. В энергетической сфере усилится давление на Венгрию и Словакию с целью принуждения к полному отказу от российских ресурсов, что спровоцирует судебные иски и политический кризис. Этот сценарий приведёт к параличу общей внешней политики ЕС и существенному ослаблению его роли в глобальных делах.
