Политико-дипломатические процессы в АТР и стратегические приоритеты ведущих держав
Краткое описание: В обзоре анализируются ключевые политико-дипломатические события в Восточной Азии и АТР в январе-феврале 2026. Основное внимание уделяется дипломатической активности Китая на фоне событий в Венесуэле, его стратегии нормализации отношений со странами Запада (Великобритания, Канада, Финляндия) и Азии (Республика Корея), а также сохраняющейся напряженности в диалоге с Японией. Особое внимание уделяется результатам парламентских выборов в Японии и визиту премьер-министра Великобритании Кира Стармера. В статье также обсуждается результаты визита заместителя министра обороны США в Южную Корею и эволюции американо-южнокорейского альянса в этой связи.
Введение
Зима 2026 года стала периодом интенсивной дипломатической активности в Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Ключевыми событиями стали публикация новой Национальной оборонной стратегии (NDS) США, визит президента Республики Корея Ли Джэ Мёна в Пекин, убедительная победа Либерально-демократической партии на парламентских выборах в Японии, а также серия визитов западных лидеров в Китай. На этом фоне сохранялась японо-китайская напряженность вокруг тайваньского вопроса и наблюдалось углубление стратегической координации Пекина с Москвой и государствами Глобального Юга. Общим трендом рассматриваемого периода стал более активный переход ведущих держав к прагматичной и трансакционной модели дипломатии, где союзнические обязательства все чаще пересматриваются через призму национальных интересов и экономической целесообразности.
Внешняя политика Китая на фоне кризиса в Венесуэле. 5 января МИД КНР выступил с серией заявлений, осуждающих насильственный захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супруги, назвав это «грубым нарушением международного права» и потребовав немедленного освобождения.
Позиция КНР основывалась на нескольких принципах:
1. Недопустимость одностороннего применения силы. Представители КНР неоднократно подчеркивали, что они выступаем против угроз или применения силы в международных отношениях.
2. Уважение суверенитета. Китай заявил, что «уважает суверенитет и независимость Венесуэлы и верит, что правительство Венесуэлы должным образом урегулирует свои внутренние дела».
3. Защита экономических интересов. На вопрос о возможном влиянии кризиса на импорт венесуэльской нефти представитель МИД КНР ответил, что сотрудничество Китая и Венесуэлы является «сотрудничеством между двумя суверенными государствами», и Китай будет защищать свои законные интересы.
Реакция на столь значимые события продемонстрировало готовность Китая публично противостоять США и использовать площадку ООН для критики их действий, одновременно укрепляя связи с государствами, попадающими под давление Вашингтона.
Западный вектор политико-дипломатических отношений Китая Великобритания. Визит премьер-министра Великобритании Кира Стармера (28–31 января) стал главным событием дипломатического сезона. Это был первый визит британского премьера в Китай за восемь лет. Делегация включала 60 представителей бизнеса и культуры. Результаты переговоров впечатляют: подписано 12 межправительственных соглашений, включая 3 ключевых документа: Меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству «Экспорт в Китай», Меморандумы о запуске совместного исследования по соглашению о торговле услугами и установлении двустороннего партнерства в сфере услуг, а также Меморандум об усилении работы Совместной экономико-торговой комиссии Китай-Великобритания.
Премьер-министр Великобритании Кир Стармер и председатель КНР Си Цзиньпин
Канада. Визит премьер-министрКанады Марка Карни (14 января) ознаменовал потепление отношений после периода заморозки в эпоху Дж. Трюдо. Стороны подписали восемь соглашений и опубликовали совместное заявление, ключевыми пунктами которого стали: подтверждение Канадой принципа «одного Китая», создание Канадо-китайской дорожной карты экономического сотрудничества, возобновление диалога по линии министерств финансов.
Финляндия. Визит премьер-министра Финляндии Петтери Орпо (25–28 января) позволили Пекину транслировать ряд сигналов в адрес всего Евросоюза. В частности, Си Цзиньпином и Орпо обсуждал «стратегическую автономию Европы» и урегулирование торговых споров ЕС-КНР. Как отметил председатель КПК «Китай и ЕС — партнёры, а не противники», а Финляндия, как член ЕС, может сыграть конструктивную роль в содействии здоровому и стабильному развитию отношений между Китаем и ЕС.
Азиатский вектор дипломатических инициатив КитаяРеспублика Корея. Визит президента Ли Чжэ Мёна (4–7 января) стал первым визитом южнокорейского лидера в Пекин с 2017 года. Высокий уровень приема и подписание 15 меморандумов о взаимопонимании продемонстрировали восстановление доверия. Китайская сторона подтвердила достигнутые соглашения отметив важность торгового и технологического партнерства для экономик двух стран.
Ро Чжэ-хун, посол в Китае (с первого ряда, слева), Лю Вэй, министр транспорта Китая, Хан Сон-сук, Министр малого и среднего бизнеса и стартапов, и Ли Лечэн, заместитель министра Министерства промышленности и информационных технологий Китая, подписывают отдельные меморандумы о взаимопонимании (MOU) по транспортному сотрудничеству и малому и среднему бизнесу и стартапам в Большом зале народа в Пекине, Китай 5-го числа, в присутствии президента Ли Чжэ Мёна и председателя Китая Си Цзиньпина
Обращаясь к премьеру Государственного совета Китайской Народной Республики Ли Цяну, президент РК выразил надежду на «дальнейшее расширение возможностей для взаимовыгодного сотрудничества в период реализации 15-й пятилетки Китая». Стороны договорились о необходимости перехода к «добросовестной конкуренции, способствующей взаимному развитию», и активизации сотрудничества в новых областях — цифровой экономике, биотехнологиях, экологии.
Япония. 6 января официальный представитель МИД КНР Мао Нин выступила с развернутой критикой планов японского правительства по пересмотру трех документов национальной безопасности, увеличению оборонных расходов и пересмотру трех неядерных принципов. Она назвала это «опасным трендом» ремилитаризации Японии, напомнив о международных обязательствах Токио по Каирской декларации и Потсдамской декларации.
27 января официальный представитель МИД КНР Го Цзякунь вновь ответил на заявления С. Такаити о том, что «кризис на Тайване может побудить Токио и Вашингтон к совместным действиям», напомнив об обязательствах Японии по Совместному заявлению 1972 года и Договору о мире и дружбе 1978 года, а также о «полувековом колониальном господстве» над Тайванем.
Россия и Глобальный Юг в фокусе внимания внешней политики Китая. 1 февраля на фоне истечения срока действия ДСНВ прошлистратегические консультации члена Политбюро Ван И и секретаря Совета Безопасности РФ Сергея Шойгу в Пекине. 2 февраля официальный представитель МИД Китая Линь Цзянь комментируя итоги встречи, заявил, что Китай и Россия «поддерживают тесную коммуникацию по основным вопросам двусторонних отношений» и, сталкиваясь с турбулентностью, будут «поддерживать международную систему, ориентированную на ООН».
3 февраля прошел новый раунд консультаций по стратегической стабильности на уровне заместителей глав МИД. Стороны обменялись мнениями по вопросам глобальной стратегической стабильности и многостороннему контролю над вооружениями, условившись укреплять стратегическую координацию как постоянные члены СБ ООН.
Встреча с главой МИД Кубы Бруно Родригес 5 февраля и назначение спецпредставителя по Африке Лю Сяньфа (30 января) демонстрируют, что Китай продолжает укреплять связи с Глобальным Югом. В ответ на обострение блокады Кубы США китайский МИД выразил «глубокую озабоченность» и пообещал продолжать оказывать поддержку Гаване.
Проведенный обзор политики-дипломатических событий в Китае в январе и феврале 2026 позволяет сделать следующие выводы.
Первое. Китай использовал кризис в Венесуэле для укрепления своего имиджа защитника международного права и суверенитета малых государств, противопоставляя себя односторонним действиям США. Захват Н. Мадуро стал для Пекина удобным кейсом для демонстрации своей приверженности уставу ООН.
Второе. Пекин виртуозно использует внешнеполитический стиль администрации Трампа. Угрозы союзникам, тарифы и пренебрежение к международным нормам толкают западные страны (Великобританию, Канаду) к нормализации отношений с КНР. Китай предстает как гарант стабильности и предсказуемости, что подтверждается подписанием десятков соглашений и визитами лидеров.
Третье. Политика Пекина в отношении Токио остается неизменной: никаких уступок, пока японское правительство не изменит риторику по Тайваню и не откажется от планов ремилитаризации. Отказ от поздравлений Такаити с победой её партии на выборах и жесткая историческая риторика официальных представителей сигнализируют, что Китай готов терпеть ухудшение отношений.
Четвертое. Стратегическое сближение с Россией, и активизация диалога с Западом не противоречат, а дополняют друг друга. Китай выстраивает многоуровневую архитектуру, в которой каждый из партнеров выполняет свою функцию: Россия — военно-стратегический тыл, Европа — источник технологий и инвестиций, Глобальный Юг — политическая поддержка в международных институтах.
Ключевым событием ближайших месяцев станет возможная встреча Си Цзиньпина и Д. Трампа. Если Китаю удастся договориться с США о «разрядке», позиции Пекина еще более усилятся. Если диалог не удастся, нынешнее дипломатическое наступление станет фундаментом для противостояния с Вашингтоном.
Результаты выборов и дипломатические инициативы Японии.
8 февраля 2026 года в Японии состоялись выборы в нижнюю палату парламента. Согласно данным Nikkei, Либерально-демократической партии (ЛДП) и ее партнер по коалиции (Партия обновления) одержали убедительную победу, получив 316 и 36 мест из 465 соответственно. Такой результат заложил прочный фундамент для реализации долгосрочных стратегических целей правительства Санаэ Такаити. Уже 10 февраля министр обороны Синдзиро Коидзуми на пресс-конференции прямо заявил, что итоги выборов означают доверие избирателей в преддверии пересмотра трех ключевых оборонных документов и укрепления сил сдерживания. Речь идет о попытке адаптировать доктрину к новым реалиям, включая требование администрации США к союзникам наращивать оборонные расходы до 5% ВВП.
Министр обороны Японии Синдзиро Коидзуми
Главной дилеммой для Токио становится поиск баланса между этими внешними ожиданиями и необходимостью обеспечения «бюджетной устойчивости», что обещает стать предметом ожесточенных межведомственных споров. Оформившийся мандат доверия к кабинету премьер-министра Санаэ Такаити, вероятно, позволит проводить необходимые, но потенциально непопулярные меры, такие как поиск устойчивых источников финансирования для оборонных расходов, без постоянной оглядки на позицию разрозненной оппозиции.
Описывая основные дипломатические события рассматриваемого периоду можно выделить следующее:
Отношение с США и Европой. Центральное место в нем занимают отношения с Вашингтоном. Прямая переписка в социальных сетях между премьер-министром Такаити и президентом Дональдом Трампом, подробно освещенная как Sankei, так и Nikkei, стала символическим актом восстановления «особых отношений» на новом уровне. Ответная реакция Трампа, назвавшего японского лидера «сильным и умным», и запланированный на 19 марта саммит в Белом доме свидетельствуют о наличии личной «химии», способной стать ключевым драйвером альянса. Сама Такаити охарактеризовала потенциал союза как «безграничный», сделав ставку на углубление сотрудничества в области как обороны, так и экономики.
Важным событием произошедшие на европейском направлении стали поздравления премьер-министра Италии Джорджи Мелони, которая назвала Такаити «дорогим другом», демонстрирует идеологическую близость с японским кабинетом, основанную на общих взглядах на суверенитет, национальные интересы и миграционную политику. Это подкрепляет заключенные ранее, по итогу визита премьер министра Италии в Японию, оборонные и экономические проекты, и создает дополнительный потенциал для формирования неформальной «оси Рим–Токио».
Другим важным событием также стал визит премьер-министра Великобритании Кира Стармера в Японию 31 января 2026 года. Встреча премьер-министра Японии Такаити Санаэ и её британского коллеги, продолжавшаяся около полутора часов и включавшая рабочий ужин, прошла на фоне сложной международной обстановки, характеризующейся ростом напряжённости в Азиатско-Тихоокеанском регионе, ужесточением экономического давления со стороны Китая и возрастающей непредсказуемости политики США. Важно отметить, что премьер-министр Стармер прибыл в Токио непосредственно после четырёхдневного визита в Китай. Этот факт придал встрече в Токио особую значимость. Японская сторона, отношения которой с Пекином серьёзно осложнились, стремилась донести до Лондона свои озабоченности и синхронизировать оценки относительно Китая. В этой связи символическое значение имело заявление Такаити в начале встречи о том, что сотрудничество Японии и Великобритании «символизирует неразделимость безопасности Евро-Атлантики и Индо-Тихоокеанского региона». Эта формулировка, впоследствии закреплённая в итоговых документах, стала концептуальной рамкой всего саммита, подчёркивая, что Лондон и Токио рассматривают безопасность в глобальном масштабе и готовы координировать свои действия, несмотря на географическую удалённость.
Премьер-министр Японии Санаэ Такаити приветствует премьер-министра Великобритании Кира Стармера перед двусторонней встречей в Токио 31 января
Центральным элементом переговоров в сфере безопасности стало подтверждение приверженности реализации трёхстороннего проекта с Италией по созданию истребителя нового поколения (GCAP — Global Combat Air Programme), развёртывание которого планируется к 2035 году. Лидеры договорились ускорить совместную разработку, что рассматривается Токио как стратегический шаг по снижению зависимости от США в вопросах военных технологий.
Ключевым прорывом стало решение о повышении уровня взаимодействия в киберпространстве. По итогам встречи было подписано совместное заявление о запуске «Стратегического киберпартнёрства Японии и Великобритании» (UK-Japan strategic cyber partnership). Как пояснила премьер-министр Такаити на совместной пресс-конференции, новое соглашение подразумевает не просто укрепление сотрудничества, а его перевод на качественно иной уровень, включающий обмен разведывательными данными о киберугрозах и усиление потенциала по отражению атак со стороны иностранных государств. Стороны также подтвердили намерение провести в текущем году очередную встречу министров иностранных дел и обороны в формате «2+2», что станет платформой для дальнейшей конкретизации военных договорённостей.
Значительная часть переговоров была посвящена вопросам экономической безопасности. На фоне растущей международной обеспокоенности в связи с введёнными Китаем в октябре 2025 года ограничениями на экспорт редкоземельных металлов и связанных с ними технологий, Токио и Лондон подтвердили намерение действовать сообща для укрепления цепочек поставок. Помимо этого, были достигнуты договорённости о расширении промышленного сотрудничества в таких высокотехнологичных областях, как ветроэнергетика, квантовые технологии и термоядерный синтез, по которым уже подготовлены соответствующие меморандумы. Лидеры также подтвердили намерение развивать партнёрство в космической сфере, договорившись о запуске нового формата двусторонних консультаций по космосу.
В ходе рабочего ужина премьер-министры обменялись мнениями по актуальным международным проблемам, включая ситуацию на Ближнем Востоке, подтвердив приверженность поддержке принципа «двух государств» для палестино-израильского урегулирования. Важным итогом стало подтверждение намерения двух стран совместно работать над реализацией концепции «Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона» (FOIP), которую премьер-министр Такаити стремится развивать и наполнять новым содержанием. В этом контексте обсуждалась и тайваньская проблема: японская сторона стремилась заручиться пониманием Лондона в отношении своих озабоченностей по поводу наращивания Китаем военного давления в районе острова.
Таким образом, токийский саммит подтвердил, что Япония и Великобритания рассматривают друг друга в качестве важных партнёров, способных совместно отвечать на вызовы в сфере как традиционной, так и экономической безопасности. Визит Кира Стармера, состоявшийся в паузе между его поездкой в Китай и на фоне охлаждения японо-китайских отношений, позволил Токио не только синхронизировать позиции с ключевым европейским союзником, но и продемонстрировать, что Лондон готов проводить сбалансированную политику, сочетающую прагматичный диалог с Пекином и углубление стратегического партнёрства с Японией. Запуск «Стратегического киберпартнёрства» и акцент на защите цепочек поставок критических минералов знаменуют собой переход японо-британского альянса к более комплексной модели взаимодействия, адекватной вызовам XXI века.
Поводя промежуточные итоги политико-дипломатических событий в начале 2026 года, можно констатировать, что полученный правительством мандат дает дополнительный стимул для реализации политики направленной на усиление военного потенциала Японии, и рассматриваемое в первую очередь как ответ на вызовы со стороны Китая и Северной Кореи. Помимо этого, активизируя поиск новых форматов сотрудничества Токио стремится выйти за рамки традиционной двусторонней зависимости от США. Развития такого рода отношений (диверсификация в области экономики, технологий и военно-технической помощи), станет важным индикатором перехода к более самостоятельной внешней политике Японии. Однако этот курс сопряжен с серьезными рисками: региональной гонкой вооружений, ростом государственного долга и потенциальной ответной реакцией со стороны соседей. Будущее японской безопасности будет определяться не столько буквой конституции, сколько способностью кабинета Санаэ Такаити конвертировать свой высокий политический капитал в устойчивые оборонные программы и прочные союзнические обязательства, способные выдержать испытание меняющимся мировым порядком.
Политико-дипломатические события в Южной Кореи в январе–феврале 2026 года.Американо-южнокорейские отношения. Визит заместителя министра обороны США по политическим вопросам Элбриджа Колби в Республику Корея и Японию состоялся 25-27 января 2026 года. Основным содержанием переговоров стала презентация обнародованной несколькими днями раннее новой Национальной оборонной стратегии США. Документ знаменует собой важный сдвиг в американской военной мысли: от глобального доминирования к более прагматичной концепции «сдерживания». В центре этой концепции для Азиатско-Тихоокеанского региона находится «первая островная цепь» (First Island Chain) — линия, проходящая через Японский архипелаг, Тайвань, Филиппины и Корейский полуостров. Выступая 26 января в сеульском исследовательском институте Сечжон (Sejong Institute), Э. Колби прямо заявил, что США намерены создать такой военный потенциал, который сделает любую агрессию вдоль этой цепи «неосуществимой». Это подразумевает размещение распределённых, модернизированных и устойчивых к удару сил на территориях союзников, включая Корейский полуостров.
Заместитель министра обороны США по политическим вопросам Элбридж Колби
Примечательной особенностью риторики американского представителя стало отсутствие резких выпадов в адрес КНР. В соответствии с духом новой NDS, Э. Колби подчеркнул, что США не стремятся к смене режима в Пекине и признают его право на модернизацию, однако намерены выстраивать отношения с позиции силы, не питая «наивных» иллюзий относительно результатов диалога. Такой подход, по мнению экспертов, представляет собой отказ от прежней концепции «подавляющего превосходства» в пользу реалистичной оценки военного паритета и фокусировании на недопущении эскалации. В ходе встреч с министром иностранных дел РК Чо Хёном и министром обороны Ан Гюбэком Э. Колби неоднократно характеризовал Южную Корею как «образцового союзника». Данная формулировка выходит за рамки дипломатического этикета. В контексте новой стратегии она означает, что Сеул признан соответствующим новой модели партнёрства, где союзники должны быть способны взять на себя «ведущую роль в обороне Корейского полуострова».
Министр обороны Республики Корея Ан Гюбэк встречается с заместителем министра обороны США по политическим вопросам Элбриджем Колби
Непосредственным практическим воплощением этого статуса стало обсуждение трех ключевых вопросов:
Передача оперативного контроля (OPCON). Стороны подтвердили намерение провести оценку полной оперативной способности (FOC) будущего командования под руководством южнокорейского генерала уже в 2026 году, что открывает путь к завершению процесса передачи права оперативного контроля над южнокорейскими силами в военное время до намеченного ранее срока.
Атомные подводные лодки. Вашингтон дал зелёный свет развитию сотрудничества в области создания атомных подводных лодок (подчеркнуто, что речь идёт именно об атомных, а не дизель-электрических субмаринах). В Сеуле этот проект позиционируют не как одностороннюю выгоду, а как фактор усиления всего альянса, вклад в общий потенциал сдерживания.
Оборонные расходы. Э. Колби публично одобрил решения президента РК Ли Чжэ Мёна увеличить оборонные расходы до 3,5% ВВП. Американский представитель подчеркнув, что альянсы не могут строиться на «одних лишь чувствах», а должны основываться на «общих рисках, соразмерном вкладе и устойчивых взаимных интересах».
Таким образом, визит Элбриджа Колби в Сеул в январе 2026 года следует рассматривать как важный момент в развитии американо-южнокорейских отношений. Он ознаменовал переход от деклараций о «совместной обороне» к практической реализации модели, в которой Республика Корея принимает на себя главную ответственность за сдерживание на Корейском полуострове, действуя в рамках общей стратегии США и получая от них «критически важную, но более ограниченную поддержку». Для Сеула это признание его возросшего регионального веса сопряжено с необходимостью наращивания военных расходов и ускоренной модернизации армии, что в долгосрочной перспективе может привести к фундаментальной трансформации всего механизма безопасности в Северо-Восточной Азии.
В целом можно говорить о том, что основой внешней политики администрации Ли Чжэ Мёна становится стратегия «прагматичного балансирования». Визит в Пекин и подписание соглашений о сотрудничестве, демонстрируют стремление Сеула восстановить отношения с главным торговым партнером, не разрушая при этом альянс с США. Отношения с США, в свою очередь, вступают в более сложную и «транзакционную» фазу. Тарифное давление администрации Трампа, совпавшее с публикацией Национальной оборонной стратегии, возлагающей на Сеул «основную ответственность» за сдерживание КНДР, сигнализирует о переход от модели «патронажа» к модели «управляемого партнёрства» или «разделения ответственности». Ключевыми вызовами на ближайшую перспективу остается: сохранение баланса в отношениях с Китаем без ущерба для альянса с Вашингтоном.
Заключение и сценарии развития региональной ситуации.
Анализ событий января-февраля позволяет выделить несколько фундаментальных тенденций, которые будут определять развитие региона в среднесрочной перспективе:
1. Размывание традиционных альянсов и формирование «сетевой» дипломатии. Классическая модель «США-центр – союзники-периферия» дополняется (а местами замещается) сетью двусторонних соглашений, где союзники активно взаимодействуют друг с другом (Япония-Великобритания, Япония-Италия, трёхсторонние форматы). Это повышает устойчивость системы в целом, но и усложняет управление ею.
2. Экономика как поле конкуренции. Торговля, инвестиции и цепочки поставок всё чаще рассматриваются через призму национальной безопасности. Координация Токио и Лондона по редкоземельным металлам, контроль Китая над экспортом критического сырья, требование США к союзникам увеличивать оборонные расходы – всё это звенья одной цепи. Экономика становится полем стратегической конкуренции.
3. Возвращение истории и идеологии. Риторика Китая в адрес Японии с напоминанием о колониальном прошлом и японские ссылки на «угрозу со стороны КНР» демонстрируют, что исторические обиды и идеологические различия остаются важными инструментами внешней политики.
4. Китай как гарант существующей международно-правой модели. Пекин последовательно укрепляет имидж защитника международного права (в своей интерпретации) и суверенитета малых государств (кейсы Венесуэлы, Кубы), противопоставляя себя односторонним действиям США. Это приносит дивиденды в Глобальном Юге и среди части европейских элит.
На основе этого мы выделяем три основных сценария развития ситуации в регионе.
- Сценарий «Управляемая конфронтация». Ни один из ключевых игроков не заинтересован в прямой войне, но и уступать позиции никто не готов. Регион входит в фазу хронической, но контролируемой напряжённости. США продолжают давить на союзников в вопросе повышения оборонных расходов, проводят масштабные учения с РК и Японией, но избегают прямых столкновений с КНР. Китай усиливает экономическое присутствие в ЕС и ЮВА. Япония успешно принимает первый пакет оборонных реформ, сталкивается с бюджетными трудностями, но запускает фазу НИОКР по GCAP. Отношения с Китаем остаются замороженными. Южная Корея подписывает соглашения о передаче OPCON. Ключевыми индикаторами данного сценария будут выступать отсутствие резких заявлений с высоких трибун, продолжение рабочих контактов на уровне министерств, отсутствие серьёзных военных инцидентов.
- Сценарий «Тактическая разрядка через биполярный договор». Президент Трамп, стремясь к историческому наследию и крупной экономической сделке, идёт на переговоры с Си Цзиньпином. США и Китай договариваются о моратории на расширение альянсов в Азии. США снижают давление на КНР по технологиям, Китай обязуется не форсировать вопрос Тайваня и сократить помощь России. Для Южной Кореи это приемлемый сценарий, позволяющий нынешнему руководству РК налаживать отношения как с Китаем, так и с США. Япония же может оказаться в стратегическом тупике из-за обострения отношения с Китаем. Контурами данного сценария будут выступать возможная встреча Си Цзиньпина и Д. Трампа, позитивные совместные заявления, возобновление работы торговых комиссий.
- Сценарий «Эскалация и конфронтация». Провал диалога, подогретый ястребами с обеих сторон. Экономическая война постепенно перерастает в военно-политическую. США вводят вторичные санкции против европейских и азиатских компаний, торгующих с Китаем. Китай в ответ вводит дополнительные санкции против региональных партнеров США. Япония объявляет о начале работ над собственным ядерным оружием (пересмотр трёх неядерных принципов). Для Южной Кореи это означает осложнение отношений с Китаем. Россия и КНДР открыто поддерживают Китай, проводя совместные учения. Признаками такого развития ситуации могут выступить отзыв послов, резкие заявления первых лиц, активизация военных учений, остановка торговых миссий.
