Краткое описание: В статье рассматриваются ключевые международные события второй половины января 2026 года, которые демонстрируют перераспределение ролей и формирование новых коалиций в глобальной политике. Основное внимание уделяется стратегической самопрезентации крупных держав (Индия), внутренним политическим кризисам, влияющим на внешнюю политику (Южная Корея, Китай), и масштабным дипломатическим сделкам, меняющим архитектуру мировой торговли (Индия-ЕС). События в Нью-Дели, Пекине, Сеуле и вокруг Северной Кореи отражают сложную взаимосвязь между символической демонстрацией силы, внутренней консолидацией власти, судебной ответственностью элит и прагматичным переформатированием экономических союзов. На основе анализа текущей динамики формулируются потенциальные сценарии изменения баланса сил в Азии и трансатлантических отношений.
Введение
Вторая половина января 2026 года стала периодом, когда действия крупнейших азиатских держав и их взаимодействие с внешним миром обозначили контуры возможного нового миропорядка. Параллельно развивались несколько взаимосвязанных процессов: демонстрация военно-технологического суверенитета и дипломатического веса, жесткая внутренняя чистка силовых структур, завершение громких судебных процессов против высших должностных лиц и заключение исторических экономических договоренностей, бросающих вызов традиционным гегемонам. Военный парад в Индии, аресты в китайском военном руководстве, приговоры в Южной Корее и подписание соглашения между Индией и ЕС представляют собой различные инструменты достижения национальных целей в условиях высокой турбулентности. Эти процессы свидетельствуют о том, что центры силы все активнее действуют в логике внутренней консолидации и создания альтернативных, обходящих традиционные полюса, коалиций, что ведет к дальнейшей регионализации и фрагментации глобальной системы.
1. День Республики Индии: демонстрация стратегического суверенитета и дипломатического веса 26 января Индия отметила 77-й День Республики масштабным военным парадом в Нью-Дели. Мероприятие, посвященное принятию конституции в 1950 году, трансформировалось в комплексную демонстрацию военной мощи, технологического партнерства и дипломатического признания. В параде были продемонстрированы как системы российского производства (танки Т-90, истребители Су-30МКИ, ракеты «БраМос»), так и западные вооружения (истребители Rafale, вертолеты Apache), что подчеркивало стратегию многовекторности и диверсификации поставок. Особый акцент был сделан на успехе контртеррористической операции «Синдур», имевшей место прошлой весной, что указывало на возросшие амбиции страны в сфере безопасности.
Ключевым дипломатическим сигналом стало присутствие в качестве почетных гостей высшего руководства Евросоюза — председателя Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен и президента Европейского совета Антониу Кошты. Их визит на следующий день после подписания исторического торгового соглашения придавал параду характер не только военного, но и геоэкономического триумфа. Это событие символизировало утверждение Индии в роли независимого центра силы, способного сочетать наследие прошлых союзов с формированием новых, выгодных партнерств, и использовать национальные праздники как платформу для демонстрации своей возросшей международной значимости.
2. Кризис в китайском военном руководстве: чистка как инструмент абсолютной консолидации власти
Параллельно в Китае произошло событие, обнажившее глубинные процессы внутри политической системы. Были арестованы два высших члена Центрального военного совета (ЦВС) — заместитель председателя Чжан Юся и начальник Объединенного штаба Лю Чжэньли. Их обвинили в «серьезных дисциплинарных нарушениях и нарушениях закона», что в местном политическом лексиконе обычно означает коррупцию. Однако, как отмечают наблюдатели, причины могут лежать глубже. По версии экс-главы аналитического отдела по Китаю в ЦРУ Денниса Уайлдера, «Си, вероятно, опасался, что Чжан стал всемогущим в армии… он должен был опасаться, что Чжан может возглавить усилия внутри партии по его свержению». Чистка оставила в высшем военном органе всего двух человек: председателя Си Цзиньпина и главу антикоррупционного комитета Чжан Шэнминя.
Этот шаг, предпринятый накануне XXI съезда КПК и 100-летия Народно-освободительной армии Китая, служит нескольким целям. Во-первых, это устранение потенциальных центров конкурирующего влияния в ключевом силовом ведомстве. Во-вторых, это сигнал о безусловном приоритете личной лояльности и абсолютном контроле над армией в преддверии важного политического рубежа. В-третьих, это демонстрация готовности идти на радикальные меры для обеспечения стабильности режима, даже ценой ослабления опытного командного состава. Данный процесс иллюстрирует модель управления, где внутренняя безопасность правящей группы доминирует над всеми остальными соображениями, включая оперативную эффективность институтов.
3. Судебные процессы в Южной Корее: институциональная переработка политического кризиса и его внешнеполитические последствия
В Южной Корее продолжилось судебное разбирательство по делам, связанным с политическим кризисом декабря 2024 года. Вслед за приговором бывшему президенту Юн Сок Ёлю (5 лет за препятствование правосудию) суд первой инстанции признал виновной его супругу, бывшую первую леди Ким Гон Хи, приговорив ее к году и восьми месяцам тюрьмы за нарушение антикоррупционного законодательства. Эти процессы представляют собой попытку правовой системы переработать глубокий конституционный кризис и установить ответственность высших должностных лиц. Несмотря на то, что по наиболее серьезным обвинениям (манипулирование рынком ценных бумаг) Ким Гон Хи была оправдана, сам факт осуждения символизирует работу механизмов подотчетности.
Одновременно с этим страна столкнулась с резкой внешней реакцией. Президент США Дональд Трамп объявил о повышении пошлин на южнокорейский импорт с 15% до 25%, объяснив это тем, что «законодательный орган Южной Кореи не выполняет свои обязательства перед Соединенными Штатами» и не ратифицирует торговую сделку, согласованную лидерами в 2025 году. Этот шаг ставит Сеул в сложное положение, усиливая внутреннюю политическую нестабильность и одновременно подвергая экономику дополнительному давлению, что может подтолкнуть страну к поиску альтернативных партнеров или более жесткой позиции в переговорах с Вашингтоном.
4. Соглашение Индия-ЕС: формирование новой экономической оси как ответ на глобальную неопределенность Центральным событием в сфере международной экономики стало подписание масштабного торгового соглашения между Индией и Европейским союзом. Эта сделка, подготовка к которой велась почти два десятилетия, была интерпретирована мировыми СМИ как стратегический ответ на действия других глобальных игроков. Politico резюмировал: «ЕС и Индия сплотились против Трампа и Си Цзиньпина, чтобы заключить торговую сделку». The Wall Street Journal увидел в этом «реакцию мира на тарифы Трампа», а Frankfurter Allgemeine Zeitung констатировала: «Индия отходит от Путина и Трампа».
Соглашение, охватывающее рынки с населением 2 млрд человек, преследует несколько взаимосвязанных целей. Для ЕС — это диверсификация цепочек поставок, снижение стратегической зависимости от Китая и укрепление партнерства с быстрорастущей экономикой в противовес протекционизму США. Для Индии — это доступ к технологиям и инвестициям, усиление собственной роли как независимого полюса притяжения и сигнал о способности выстраивать равноправные отношения с крупнейшими экономическими блоками. Создание этой новой экономической оси меняет геополитическую карту, предлагая альтернативу биполярной конфронтации и подчеркивая растущее значение прагматичной многосторонности.
5. Испытания в КНДР: локальная демонстрация силы в условиях региональной переконфигурации
На фоне этих масштабных процессов КНДР провела испытания технологически обновленной крупнокалиберной реактивной системы залпового огня (РСЗО). Испытания, прошедшие под личным наблюдением Ким Чен Ына, который заявил, что «в обозримом будущем ни одна страна мира не будет способна разработать оружие такого уровня», служат классическим инструментом внутренней консолидации и внешнего сигналинга. В условиях, когда внимание региональных и мировых держав сосредоточено на внутренних кризисах и формировании новых альянсов, Пхеньян напоминает о себе как о самостоятельном факторе нестабильности, способном влиять на безопасностную повестку в Северо-Восточной Азии. Это событие подчеркивает, что даже на фоне глобальных сдвигов локальные конфликтогенные потенциалы никуда не исчезают и могут быть активированы в подходящий момент.
Вывод и потенциальные сценарии развития
Рассмотренные события второй половины января 2026 года рисуют картину динамичной перестройки международных отношений с ярко выраженным азиатским фокусом. Индия укрепляет свой статус суверенного центра силы через военную демонстрацию и стратегические экономические союзы. Китай консолидирует внутреннюю систему через радикальные чистки, жертвуя кадровой преемственностью ради абсолютной лояльности. Южная Корея пытается через судебные механизмы преодолеть глубокий политический кризис, но сталкивается с дополнительным внешним давлением. ЕС и Индия формируют новую экономическую ось в ответ на протекционизм США и доминирование Китая.
Текущие события демонстрируют усиление прагматизма и стремление к стратегической автономии ключевых азиатских игроков (Индия, Южная Корея) в условиях давления со стороны США и внутренней концентрации власти в Китае. Формируется новая региональная конфигурация, движимая логикой диверсификации рисков и укрепления суверенитета.
На основе этого можно выделить следующие сценарии:
Сценарий 1: «Формирование прагматичной оси автономии»
Индия, используя соглашение с ЕС как основу, превращается в ключевой хаб для стран, стремящихся дистанцироваться от американо-китайского противостояния. Её модель — демонстрация военной мощи (парад с техникой разного происхождения) и гибкая экономическая дипломатия — становится образцом. Южная Корея, несмотря на давление Трампа, следует той же логике, углубляя связи с ЕС и АСЕАН. Внутренняя стабилизация через суды в Сеуле и чистки в Пекине («грубо попрали… систему ответственности председателя ЦВС») временно снижают внешнеполитическую активность этих стран, создавая вакуум, который заполняет прагматичный Нью-Дели. Результат — асимметричная многополярность с Индией в роли главного бенефициара.
Сценарий 2: «Эскалация давления и фрагментация»
Жесткая тарифная политика Трамма в отношении Южной Кореи и других партнеров, вместо ожидаемой уступчивости, приводит к ответной консолидации антиамериканского блока. Индия и ЕС, чью сделку аналитики рассматривают как ответ на давление («сплотились против Трампа»), начинают создавать закрытые торговые клубы, отсекая не только США, но и ослабленный внутренними разборками Китай. Северная Корея, видя ослабление альянса США и Южной Кореи, усиливает военные провокации. Восточная Азия раскалывается на несколько враждебных экономических и военных блоков, что резко повышает риски локальных конфликтов.
Текущая ситуация наиболее соответствует элементам Сценария 1. Однако дальнейшая траектория будет зависеть от двух факторов: способности Индии удержать роль честного брокера, а не нового гегемона, и от того, перейдет ли внутренняя стабилизация в Китае и Южной Корее в фазу внешнеполитической агрессии или, наоборот, замкнутости.
