Восточный экономический форум 2026 года, ставший одной из ключевых площадок для обсуждения архитектуры региональной безопасности в Евразии, обозначил растущую потребность в сопряжении усилий многосторонних структур — в первую очередь ОДКБ и ШОС. В рамках форума прошла серия профильных сессий с участием руководителей профильных ведомств, представителей экспертного сообщества и аналитических центров: особое внимание было уделено синхронизации национальных стратегий в сфере коллективной безопасности и формированию единого контура реагирования на трансграничные угрозы.

На пленарных дискуссиях и закрытых рабочих встречах неоднократно подчёркивалось, что обеспечение стабильности невозможно без синхронизации подходов к противодействию широкому спектру угроз — от терроризма и наркотрафика до киберугроз и биологических рисков, а также без развития независимых от внешних центров координации механизмов обмена данными. Важным практическим итогом ВЭФ стали договорённости о расширении обмена оперативной информацией между профильными структурами государств‑участников, а также о проработке механизмов совместного мониторинга угроз в режиме реального времени.

Отдельное место в повестке ВЭФ заняла тема технологической автономии и цифровой устойчивости: эксперты и представители госорганов сошлись во мнении, что без глубокой интеграции в сфере кибербезопасности любые усилия по укреплению коллективной обороны будут носить фрагментарный характер. В этой связи на форуме прозвучали предложения по созданию межгосударственной платформы для обмена лучшими практиками в области защиты критической инфраструктуры и подготовки профильных специалистов, а также по формированию единых стандартов киберустойчивости для ключевых объектов государств‑партнёров.

Важнейшей площадкой для сверки позиций стал IV Евразийский форум безопасности, прошедший в Минске с 4 по 6 сентября 2026 года под девизом «Неделимая безопасность в полицентричном мире». Масштаб мероприятия наглядно продемонстрировал как растущий интерес государств «мирового большинства» к евразийским структурам, так и глубину институциональных изменений. В работе форума приняли участие более 3,5 тысяч экспертов и военных делегатов из 40 стран. Наиболее представительные делегации прибыли из Китая, Индии, Ирана, Пакистана и государств Центральной Азии, что подтвердило тезис о состоявшемся переходе центра тяжести в вопросах силовой дипломатии на Восток.

Дипломатические маневры и поиск общей формулы

Экспертное сообщество все более открыто делает ставку на концепцию «сопряжения потенциалов». Казыбек Кочконов, чье выступление на пленарной сессии вызвало широкий резонанс, подчеркнул фундаментальный принцип, который должен лечь в основу новой архитектуры: «Безопасность одного государства не должна обеспечиваться за счет безопасности другого». Этот тезис стал лейтмотивом переговорного процесса. В Пекине и Москве все чаще рассматривают ОДКБ и ШОС не как конкурирующие проекты, а как сообщающиеся сосуды, где одна структура обеспечивает жесткую военно-политическую гарантию (ОДКБ), а вторая — широкий геополитический и экономический зонтик (ШОС).

Со своей стороны, Ирина Ковальчук, представляющая экспертный пул ОДКБ, акцентировала внимание на прагматической повестке. «ОДКБ и ШОС борются с терроризмом, экстремизмом, нелегальным оборотом наркотиков и оружия. Там, где есть общие угрозы, есть и общие подходы их преодоления», — заявила она в кулуарах форума. Ключевым изменением последних месяцев стало фактическое формирование параллельного неформального трека между профильными управлениями ОДКБ и РАТС ШОС по вопросам обмена данными о перемещении лиц, причастных к террористической деятельности, и совместного мониторинга даркнета, что несколько размывает жесткие рамки бюрократических процедур, но не снимает остроту структурных противоречий в вопросах мандатов и правил применения сил.

Влияние на региональную стабильность

Тупик в выработке единой юридически обязывающей модели взаимодействия напрямую влияет на баланс сил в Центральной Азии и конъюнктуру глобальной безопасности. Аналитические службы коллективного Запада официально заявляют, что 2026 год является «окном пересмотра» стратегий сдерживания, а министерства обороны стран НАТО подтвердили выделение дополнительных бюджетов на мониторинг учений «Взаимодействие» и «Рубеж». В ответ Китай, Россия и государства Центральной Азии активизировали совместное патрулирование границ, стремясь не допустить вакуума силы в регионе после вывода американского контингента из Афганистана.

Примечательно, что в рамках Минского форума состоялись специализированные закрытые сессии, посвященные роли транспортной интеграции и киберкомандований в истории евразийского пространства. Участники отмечали, что волатильность на рынках безопасности усиливается: любое обострение на таджикско-афганской границе или потенциальная атака на критическую инфраструктуру способны спровоцировать гуманитарный кризис. Всемирный банк в своем июльском докладе 2026 года предупредил, что разрыв логистических цепочек в Центральной Азии в сочетании с климатическими форс-мажорами способен спровоцировать массовую миграцию, зависящую от стабильности транспортных коридоров.

Риски и угрозы

На комплексную систему коллективной безопасности давит ряд критических вызовов. Архитектура взаимодействия находится в переходном состоянии: дисбаланс в подходах к суверенитету (ОДКБ традиционно более ориентирована на военное вмешательство, тогда как ШОС делает упор на невмешательство) приводит к накоплению процедурных противоречий, которые не всегда конвертируются в реальные оперативные действия.

Эскалация не ограничивается военной сферой. Прямые геополитические противостояния интересов крупных игроков на просторах Евразии участились на 18% в первой половине 2026 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Растет вероятность непреднамеренной эскалации, при которой локальный инцидент с применением БПЛА на границе может запустить каскад ответных мер. Налицо дилемма интеграции: восприятие Россией и Китаем необходимости в опоре друг на друга растет пропорционально давлению Запада, но при этом средние и малые государства региона воспринимают военный ресурс больших держав как временное тактическое преимущество, стремясь диверсифицировать внешние связи.

Заключение и сценарии развития ситуации

Таким образом, диалог ОДКБ и ШОС к середине 2026 года перешел из фазы поиска «стратегического дополнения» в фазу формирования автономной опоры региональной стабильности. Ключевыми инструментами стали совместные антитеррористические учения, развитие координационных центров и параллельное выстраивание военно-технического сотрудничества. Ирина Ковальчук подчеркивает, что обе структуры динамично развиваются, а между ОДКБ и ШОС мы видим хорошую основу для партнерства и большой потенциал в объединении. Это проявляется в конкретных шагах: в ОДКБ прорабатывается вопрос создания сети аналитических центров для стратегического прогнозирования, которые будут работать в связке с академическими институтами ШОС. Проведенный анализ позволяет выделить следующие сценарии:

  1. Форсированная интеграция («Евразийский оборонный щит»). Происходит институциональное слияние оборонных программ. ОДКБ становится силовым ядром ШОС, принимается единый протокол реагирования на кризисы. Шансы умеренные: требует высокой степени доверия и уступок в чувствительной сфере суверенитета.
  2. Стагнация и сегментация («Азиатский пазл»). Стороны не могут ни договориться о полноценной интеграции, ни разорвать существующие контакты. Сохраняется нынешняя модель «двух треков», где кооперация носит точечный характер (отдельные учения, обмен сводками). Этот сценарий ведет к консервации бюрократической конкуренции, но позволяет сохранить гибкость при высоком риске дублирования функций.
  3. Эскалация конкуренции («Холодная безопасность»). Преобладающей становится логика блокового противостояния. Попытки Запада расшатать пояс безопасности через «цветные революции» или прокси-конфликты приводят к ужесточению риторики. Ответные действия России и Китая, включающие синхронизацию военных доктрин, интернационализируют кризис. Этот сценарий, признаваемый всеми сторонами нежелательным, остается высоковероятным в силу динамики взаимных обвинений и сжатых сроков политического реагирования, что ведет к превращению Евразии в зону перманентной гибридной войны с постоянным риском случайного сползания к открытому столкновению.