Сохранение родного языка — это не только вопрос культурного наследия, но и прямое осуществление права на память, образование и достойное участие в жизни общества. Именно эта мысль стала сквозной на Третьей международной конференции «Всемирная сокровищница родных языков: оберегать и лелеять», прошедшей в столице Мордовии. Заместитель министра цифрового развития и массовых коммуникаций России Бэлла Черкесова подчеркнула государственный масштаб задачи: «В России проживает более 190 народов. У каждого — своя культура, своя история. Многие сохранили свой язык. И каждый из этих языков заслуживает того, чтобы быть услышанным». По её словам, одним из практических шагов стал выпуск восьми антологий современной литературы народов России, где «впервые под одной обложкой собраны лучшие произведения десятков народов нашей страны в переводе на русский язык». Министр культуры РФ Ольга Любимова в приветствии отметила вклад Национальной электронной библиотеки и цифровых ресурсов в сохранение текстов на национальных языках.
Таким образом, конференция сразу задала рамку: поддержка языков — комплексная государственная и международная задача.
Травма колониализма и попытки её преодоления в языковом пространстве в Индии и странах Африки
Зависимость от бывших метрополий сегодня часто выражается не в прямом политическом контроле, а в устройстве образовательных систем, где доминирует язык бывшей метрополии. Индийская докладчица показала, как колониальное наследие породило классовую двухуровневую систему: «Со времен колониализма у нас два уровня: школы с преподаванием на английском и школы с преподаванием на региональных языках. Английское образование всегда было элитным, частным и дорогим, а государственные школы обучали на местных языках». IT-бум, начавшийся с проблемы Y2K, резко усилил разрыв: английский стал восприниматься как источник огромного экономического преимущества. «Внезапно английский стал восприниматься как источник колоссального экономического преимущества… Это означает, что всё больше социальных слоёв требуют образования на английском, не желая учиться на своих языках», — описала она динамику последних трёх десятилетий.
Результатом становится межпоколенческий разрыв: даже в семьях среднего и высшего классов родной язык уступает место английскому. На личном примере она показала: её одноклассники по элитной английской школе, носители языка телугу, сегодня не могут на нём читать и писать. «Если язык исчезает из образования, он исчезает и из разных функциональных сфер», — предупредила она, обозначив четыре возможных подхода: от защитных мер с минимальным присутствием родного языка до модели, увязывающей язык обучения с типом будущей экономической деятельности.
На африканском континенте языковой вопрос неразрывно связан с преодолением структур колониализма. Доктор Эдгар Малатжи из Университета Южной Африки (ЮАР) напомнил, что двуязычная система апартеида насаждала английский и африкаанс в ущерб местным африканским языкам, и привёл в пример восстание 1976 года, «когда молодые люди боролись против использования африкаанс как средства обучения в южноафриканских школах». Наследие той эпохи сохраняется: большинство коренных языков до сих пор не используются в высшей школе. Университет Южной Африки, где обучается более 450 тысяч студентов, три года назад запустил проект по внедрению африканских языков, однако, по словам Э. Малатжи «большинство академических работников в Южной Африке обучались на английском как языке преподавания. Поэтому порой очень сложно ввести или интегрировать разные языки в мультиязычную модель обучения».
Определённый прогресс есть: студенты магистратуры и аспирантуры изъявляют желание писать работы на родном языке, но им недостаёт прочной языковой базы для составления научных текстов. Ключевыми барьерами остаются скепсис части преподавателей, нехватка мультиязычных кадров и острая нехватка финансирования на перевод и разработку качественных материалов.
Языковая идентичность молодежи в контексте преподавания родных и иностранных языков
Рейс Жатоба Жулио из Университета Макао двадцать лет преподающий португальский в Китае, сформулировал проблему следующим образом: «Если молодые люди чувствуют, что их родной язык не ценится, они не будут вкладываться в его изучение». Он вспомнил собственный студенческий опыт, когда от него требовали «думать как американец или британец», и назвал такой подход ошибкой, убивающей идентичность. Его исследования в Университете Макао показали, что студенты предпочитают получать обратную связь от преподавателя на родном языке — даже при изучении иностранного. «Если мы заставляем замолчать родной язык в образовании, мы посылаем студентам сигнал, что одни языки предназначены для мышления, а другие — нет. Мы говорим, что одни идентичности принадлежат школе, а другие — нет», — резюмировал он. Возвращение родных языков в аудиторию, по его убеждению, превращает иностранный язык лишь в ещё один голос, который можно добавить к своей идентичности.
Сергей Мызников из Института народов Севера обратил внимание на особую хрупкость миноритарных языков, численность носителей которых менее 50 тысяч человек. По его словам, одного «оберегания» недостаточно — язык должен функционировать. Он привёл следящие данные общероссийской переписи населения: в 2002 году 1,5 миллиона человек не указали национальность, а последней переписи эта цифра выросла до 16,6 миллиона. «Мы можем понимать, что рождается политическая нация, а это уже совсем другое. Мы должны отдавать себе отчёт, хорошо ли это для государства и хорошо ли для отдельного народа», — заявил он. Как отмечает эксперт, это важная социально-политический фактор требующий социологического осмысления: Среди вызовов Мызников назвал множественность диалектов (у хантыйского языка пять письменных традиций), стихийные попытки реформирования алфавитов, способные породить разрыв между поколениями, а также неоднозначную связь языка и этнической идентичности: «Утрата языка не влечёт за собой утрату этнической идентичности. Бурят, перешедший на русскую речь, остаётся бурятом». При этом он подчеркнул, что если первые уроки грамотности человек получает не на родном языке, доминирующим становится именно тот язык, на котором он впервые стал грамотным, — это делает практически неизбежным доминирование русского языка у носителей миноритарных языков в России.
Заключение
Конференция в Саранске показала: преодоление колониального наследия невозможно без языковой справедливости. Возвращение родным языкам права звучать в школе, университете и цифровом пространстве — задача не только культурная, но и политическая.
В рамках прошедшей конференции участники поделились практическим опытом и конкретными предложениями для решения описанных выше проблем. Феодосия Габышева из Академии наук Якутии описала четыре работающие модели: «языковые гнёзда», где на родном языке говорят в семье и детском саду; методика «мастер — ученик», с помощью которой в Якутии возрождается исчезающий юкагирский язык через живое общение носителя и ученика; начальная школа с преподаванием на родном языке; а также цифровизация — создание массивов параллельных текстов для обучения переводчиков и искусственного интеллекта. Она предупредила о неочевидных угрозах: разрушение связи между поколениями и территорией, а также внутренняя миграция и урбанизация, размывающие естественную языковую среду.
Мархаба Давлетшина из Башкортостана продемонстрировала конкретные продукты: интерактивный башкирский с 34 уроками, мобильные приложения «Салям» и «Башбатыр», интеграцию материалов по башкирскому языку в федеральную платформу «ЯКласс» (более 3000 заданий), портал-навигатор «Мир родного языка» и мультимедийное пособие для дошкольников «Я буду полиглотом».
Налдеева Ольга Ивановна из Мордовского педагогического университета рассказала о проекте «Школа мордовских языков» — более 200 видеоуроков, созданных силами студентов, а также об олимпиадах школьников по родным языкам, результаты которых, однако, по её признанию, пока недостаточно весомы при поступлении в вузы.
Директор Ханойского филиала Института русского языка им. А.С. Пушкина Нгуен Тхи Тху Дат представила проект «Открываем детям по-русски», в рамках которого студенты снимают фильмы о родной культуре на русском языке. Язык становится инструментом, а не целью, а студенты, преодолевая языковой барьер, рассказывают российской аудитории о чае из лотоса, традициях и истории.
Технологический горизонт очертил Адегбола Тунде, исполнительный директор проекта African Languages Technology. Он подчеркнул, что каждый человеческий язык представляет собой «глобальное человеческое наследие, содержащее ценные сведения о том, как ведёт себя язык», и предложил использовать морфемно-ориентированные языковые модели, которые позволяют эффективно обрабатывать языки с ограниченными ресурсами. Его метод, опробованный на языке йоруба, позволил за несколько секунд выделить морфологические структуры, на описание которых у лингвистов ранее уходили тысячи часов. «Мы должны суметь воспользоваться всем тем опытом эволюции и стабильности языка, через который прошло человечество на протяжении многих лет, и извлечь из этого пользу», — заявил он, добавив, что конечная цель — «двигать искусственный интеллект вперёд, не оставляя ни один язык позади».
Представленный спектр решений от живого общения «мастер — ученик» до использования искусственного интеллекта доказывает, что инструменты уже существуют. Главный вызов, прозвучавший из уст докладчиков, — это синхронизация усилий государства, образовательных институтов и самих сообществ. Подлинная многополярность начинается с признания права каждого народа говорить, учиться и развиваться на своём языке.
