Введение

К середине 2026 года Европейский союз окончательно запустил и масштабировал Механизм корректировки углеродных границ (CBAM), превратив его из пилотного проекта в ключевой инструмент климатической и торговой политики. Парадоксально, но ни одна из крупных экономик официально не объявляет CBAM торговой войной — однако накопление регуляторных требований, сдвиги в торговых потоках и взаимные претензии создают среду, где риск торговых конфликтов растёт быстрее, чем способность международных институтов их урегулировать.

Запуск и расширение CBAM

К середине 2026 года Европейский союз окончательно запустил и масштабировал Механизм корректировки углеродных границ (CBAM), превратив его из пилотного проекта в ключевой инструмент климатической и торговой политики. Парадоксально, но ни одна из крупных экономик официально не объявляет CBAM торговой войной — однако накопление регуляторных требований, сдвиги в торговых потоках и взаимные претензии создают среду, где риск торговых конфликтов растёт быстрее, чем способность международных институтов их урегулировать.

CBAM вступил в полноценную силу с 1 января 2026 года, охватив не только первичные товары (цемент, сталь, алюминий, удобрения, электроэнергию), но и продукцию с высоким «косвенным» углеродным следом. С этого момента импортёры обязаны: декларировать фактический углеродный след ввозимой продукции; приобретать сертификаты CBAM по текущей цене углеродных единиц в системе EU ETS; ежегодно отчитываться о прогрессе в снижении выбросов у зарубежных поставщиков.

Уже в первом квартале 2026 года механизм затронул более 15 % европейского импорта промышленных товаров. По данным Еврокомиссии, поступления от CBAM за первые три месяца составили €1{,}2 млрд, которые были направлены в специальный фонд для поддержки «зелёного» перехода в странах с формирующейся экономикой.

Реакция ключевых торговых партнёров последовала незамедлительно. Китай запустил национальную систему торговли выбросами (ETS) с ускоренным графиком охвата экспортно ориентированных отраслей. Индия ввела собственные требования к углеродному следу для критически важных товаров, импортируемых из ЕС. США объявили о подготовке «Американского механизма климатического соответствия» (US CAM), который будет учитывать не только прямые выбросы, но и «углеродный след логистики».

Синхронизация мер и петля «действие — контрдействие»

Ключевой особенностью 2026 года стала синхронизация ответных мер торговых партнёров с расширением CBAM. В марте ЕС объявил о включении в механизм новых категорий — химикатов и некоторых видов пластмасс. В ответ Китай ввёл экспортные квоты на редкоземельные металлы, критически важные для европейской «зелёной» энергетики. Бразилия ужесточила требования к сертификации «углеродно‑нейтральной» сельхозпродукции, усложнив доступ европейских импортёров на свой рынок. Россия анонсировала создание собственной системы углеродного учёта с взаимным признанием сертификатов с партнёрами по БРИКС.

Эта динамика формирует устойчивую петлю «действие — контрдействие», где каждая новая мера ЕС провоцирует асимметричный ответ, расширяя географию и спектр потенциальных торговых конфликтов. Особую роль в этой динамике играют страны, чья экономика сильно зависит от экспорта углеродоёмкой продукции в ЕС. Для них CBAM становится не просто тарифом, а вызовом всей модели промышленного развития.

Переформатирование торговых союзов

Параллельно с расширением CBAM происходит перестройка торговых альянсов. ЕС активно продвигает концепцию «климатически совместимых партнёрств», предлагая льготные условия доступа на свой рынок тем странам, которые внедряют сопоставимые углеродные механизмы. В 2026 году были подписаны первые соглашения такого рода с Канадой и Норвегией, предусматривающие взаимное признание углеродных сертификатов и координацию политик в области декарбонизации промышленности.

В ответ на это формируется альтернативный блок стран, отстаивающих право на «национальный путь декарбонизации». В рамках БРИКС запущена рабочая группа по гармонизации национальных систем углеродного регулирования с целью создания общего рынка углеродных единиц. Китай и Россия совместно разрабатывают методику учёта «поглощающей способности лесов» как элемента углеродного баланса, что может стать основанием для оспаривания расчётов CBAM в ВТО.

Для стран Африки и Юго‑Восточной Азии эта поляризация создаёт сложную дилемму. С одной стороны, доступ к европейскому рынку требует инвестиций в «зелёные» технологии. С другой — партнёрство с альтернативным блоком обещает более гибкие условия и финансирование традиционных отраслей. По данным Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD), в 2026 году объём инвестиций из стран БРИКС в углеродоёмкие проекты в Африке впервые превысил европейские вливания в «зелёную» энергетику.

Технологическое размежевание и новые стандарты

Экономическое измерение климатического протекционизма становится самостоятельной осью конфронтации. ЕС продвигает стандарты «чистого производства», требующие раскрытия данных о цепочке поставок, источниках энергии и методах снижения выбросов. Для малых и средних предприятий из развивающихся стран соответствие этим стандартам оказывается непосильным бременем.

Ответом становится форсированная локализация «зелёных» технологий за пределами ЕС. Китай наращивает производство солнечных панелей и ветрогенераторов с углеродным следом ниже европейских требований, позиционируя их как альтернативу «дорогим» европейским аналогам. Индия развивает собственные стандарты сертификации стали с низким содержанием углерода, опираясь на использование водорода в доменных печах.

Одновременно происходит милитаризация экономической политики в сфере критических минералов. ЕС формирует стратегические запасы лития и кобальта, закупая их у «надёжных» партнёров. В ответ Китай ограничивает экспорт галлия и германия — металлов, критически важных для европейской микроэлектроники.

ВТО и поиск компромиссов: возможности и ограничения

На площадке ВТО дискуссии вокруг CBAM зашли в тупик. ЕС настаивает, что механизм соответствует правилам организации, поскольку уравнивает условия конкуренции между местными и зарубежными производителями. Оппоненты указывают на дискриминационный характер требований и отсутствие единых методик расчёта углеродного следа.

Попытки найти компромисс через многосторонние форматы также сталкиваются с трудностями. Рабочая группа по климатической торговле при ОЭСР за год работы не смогла согласовать даже базовые определения «низкоуглеродной продукции». В этих условиях страны всё чаще обращаются к двусторонним соглашениям, создавая мозаику несовместимых стандартов.

Опросы бизнес‑ассоциаций показывают, что 68 % европейских компаний поддерживают CBAM как инструмент защиты от «грязного» импорта, тогда как 74 % экспортёров из развивающихся стран считают его формой протекционизма. Такая поляризация мнений затрудняет поиск решений на глобальном уровне.

Заключение и сценарии развития ситуации

Таким образом, стратегическая нестабильность в сфере международной климатической торговли к середине 2026 года порождена не чьей‑либо однонаправленной волей к конфликту, а фундаментальным рассогласованием между амбициями ЕС по декарбонизации и существующей системой международной торговли. Логика климатического протекционизма последовательно подталкивает стороны к введению новых ограничений и ответных мер, воплощённых в непрерывной петле «действие — контрдействие».

Проведённый анализ позволяет выделить следующие сценарии развития ситуации:

Замораживание напряжённости. ЕС приостанавливает расширение CBAM, сосредотачиваясь на отладке механизма для уже охваченных товаров. Торговые партнёры воздерживаются от новых контрмер, концентрируясь на адаптации к существующим требованиям. Этот сценарий сохраняет статус‑кво, но не устраняет первопричину: разрыв между климатическими амбициями ЕС и возможностями глобальной экономики. Напряжённость остаётся «управляемым раздражителем», консервируя риски для следующего кризисного цикла.

Эскалация через стандарты. ЕС расширяет CBAM на новые категории товаров и ужесточает требования к углеродному следу. В ответ страны БРИКС создают альтернативную систему сертификации с более мягкими критериями. Формируются два параллельных торговых блока с несовместимыми правилами, что ведёт к фрагментации глобальных цепочек поставок и росту издержек для бизнеса.

Глобальный компромисс. Под эгидой ВТО запускается многосторонний процесс по гармонизации углеродного регулирования. Разрабатываются единые методики расчёта выбросов, создаётся механизм взаимного признания сертификатов. CBAM трансформируется в универсальный инструмент, стимулирующий декарбонизацию без создания торговых барьеров. Этот сценарий требует политической воли и готовности к уступкам со всех сторон, что в текущих условиях представляется наименее вероятным.