Африка 2026: Вектор стратегического прагматизма и переформатирование региональных союзов
Краткое описание: Политическая и экономическая обстановка в Африке на рубеже 2025–2026 годов характеризуется переходом к «стратегическому прагматизму» и отказом от традиционных западных моделей управления. Северная Африка демонстрирует смещение фокуса с политических реформ на экономические сверхсделки в Ливии и укрепление имиджа Марокко через «спортивную дипломатию». Западная Африка проходит точку невозврата в процессе легитимации военных режимов и разрушения единого пространства ЭКОВАС из-за торговых войн. Восточная Африка переживает радикальную перекройку альянсов на Африканском Роге на фоне катастрофической эскалации гражданской войны в Судане и авторитарного отката в Танзании. Центральная Африка стремится к экономическому суверенитету и диверсификации оборонных партнеров, оставаясь при этом заложницей затяжного конфликта в ДРК. Юг Африки балансирует между преодолением масштабных климатических катаклизмов и выстраиванием новых технологических связей с Россией, одновременно ужесточая дипломатическую позицию в диалоге с Западом.
Введение
В начале 2026 года Северная Африка оказалась в уникальной точке, где линии разлома – экономические, политические и социальные – переплетаются с неожиданными окнами возможностей. Регион, которому долго приписывали хроническую нестабильность, демонстрирует сразу несколько векторов движения: от дерзких инвестиционных рывков и прорывов в сфере «мягкой силы» до ужесточения силового контроля и консервации авторитарных практик. Подписанная Ливией многомиллиардная нефтяная сделка с западными корпорациями вновь вывела страну в число приоритетных энергетических хабов мира, временно отодвинув на задний план вопрос о всеобщих выборах. Марокко тем временем использует спортивную дипломатию как катализатор модернизации инфраструктуры и укрепления национального бренда, превращая Кубок африканских наций в локомотив туризма и инвестиций. На другом полюсе – Тунис, где затянувшийся режим чрезвычайного положения и расширенные полномочия силовиков превращают безопасность в доминирующий, но всё более хрупкий фундамент государственной устойчивости.
Северная Африка
В начале 2026 года регион продемонстрировал сочетание крупных экономических прорывов и усиления мер внутренней безопасности. Ливия заключила историческое инвестиционное соглашение на 20 миллиардов долларов с западными корпорациями, переключив фокус с политических выборов на масштабное развитие нефтяного сектора. Марокко стало центром спортивной жизни континента, успешно приняв Кубок африканских наций, что вызвало мощный приток туристов и рекордный рост доходов инфраструктуры. Тунис же сосредоточился на удержании жесткой стабильности, продлив режим чрезвычайного положения и сохранив расширенные полномочия силовых структур для контроля над обществом.
Ливия начала 2026 год с масштабного экономического прорыва, который временно затмил затянувшийся политический кризис. Главным событием стало подписание 24 января исторического 25-летнего соглашения между Национальной нефтяной корпорацией (NOC) и западными гигантами TotalEnergies и ConocoPhillips. Сделка, оцениваемая более чем в 20 миллиардов долларов, направлена на развитие месторождений в бассейне Ваха и призвана увеличить добычу нефти до 850 000 баррелей в сутки.
Этот успех стал прямым результатом новой стратегии США при администрации Трампа, которая вместо попыток принудительной демократизации сделала ставку на «экономический прагматизм». Вашингтон активно способствовал сближению интересов враждующих лагерей — правительства Дбейбы в Триполи и клана Хафтара на востоке, — что привело к объединению ключевых статей национального бюджета. В то время как политические инициативы ООН и посланника Ханны Тетте по проведению всеобщих выборов буксуют из-за сопротивления элит, Ливия фактически вошла в фазу «сделочного управления». Крупный бизнес и нефтяные доходы стали главным клеем, удерживающим страну от распада, даже в отсутствие единого легитимного правительства.
Период с декабря 2025 по январь 2026 года стал для Марокко временем национального триумфа и демонстрации «мягкой силы» благодаря проведению Кубка африканских наций (AFCON 2025). Турнир, проходивший с 21 декабря по 18 января, превратил королевство в главную спортивную площадку континента и привлек сотни тысяч иностранных туристов. Матчи принимали стадионы в Касабланке, Рабате, Марракеше, Агадире, Танжере и Фесе, что потребовало безупречной работы обновленной инфраструктуры.
Экономический эффект события оказался колоссальным. Аэропорты страны работали с предельной нагрузкой, а международный ритейлер Avolta отчитался о рекордных продажах благодаря запуску интерактивных зон и цифровых развлечений для болельщиков в транзитных хабах. Успешная организация чемпионата не только стимулировала секторы туризма и услуг, но и укрепила геополитический статус Рабата как безопасного и современного центра Африки. Для властей Марокко этот месяц стал генеральной репетицией перед будущими глобальными событиями, доказав способность страны конвертировать спортивный ажиотаж в реальные финансовые дивиденды и инвестиционную привлекательность.
В Тунисе начало 2026 года прошло под знаком укрепления силового контроля и сохранения жесткой вертикали власти. Определяющим событием стало решение президента Каиса Саида продлить действие режима чрезвычайного положения на всей территории страны до 30 января 2026 года. Соответствующий указ, опубликованный в конце декабря, закрепил за Министерством внутренних дел исключительные полномочия, позволяющие действовать в обход стандартных судебных процедур.
Режим ЧП, формально действующий с 2015 года, дает силовикам право запрещать любые забастовки и собрания, вводить комендантский час, проводить обыски без ордеров, а также контролировать прессу и даже культурные мероприятия, такие как театральные постановки. Очередная пролонгация этих мер вызвала критику со стороны правозащитных организаций, которые обвиняют власти в «нормализации исключительного положения» и использовании вопросов безопасности для подавления гражданских свобод. На фоне стагнирующей экономики и отсутствия масштабных реформ, продление ЧП подтвердило стратегию президента Саида на удержание стабильности исключительно административно-силовыми методами, замораживая политическую активность в стране. Таким образом Северная Африка в 2026 году находится в точке бифуркации. Регион демонстрирует способность к адаптации и росту, но этот рост распределен крайне неравномерно. Марокко утверждает себя как лидер модернизации и «мягкой силы», успешно конвертируя стабильность в инвестиции. Ливия получает шанс на экономическое возрождение через прагматичный сговор элит и Запада, но остается политически раздробленной. Тунис служит предостережением о том, как авторитаризм без ресурсов ведет к экономической деградации. Для внешних наблюдателей и инвесторов ключевым выводом является необходимость дифференцированного подхода. Регион больше нельзя рассматривать как единое целое: стратегии взаимодействия должны строиться индивидуально для каждого государственного трека — от партнерства в высоких технологиях с Марокко до жесткого прагматизма в энергетике с Ливией и гуманитарного мониторинга в Тунисе.
Центральная Африка
21 января в Нджамене завершился рабочий визит белорусской делегации во главе с председателем Госкомвоенпрома Дмитрием Пантусом. Главным итогом переговоров стало подписание дорожной карты военно-технического сотрудничества между Беларусью и Республикой Чад на период 2026–2030 годов. Документ был подписан с Министерством по вопросам национальной обороны, ветеранов и жертв войны Чада. В Госкомвоенпроме Беларуси отметили, что карта трансформирует стратегические намерения в конкретные проекты и создает понятный механизм реализации достигнутых договоренностей, закладывая прочную основу для двусторонних отношений.
В Браззавиле прошел внеочередной саммит глав государств Экономического и валютного сообщества Центральной Африки (CEMAC). Встреча, инициированная президентом Республики Конго Дени Сассу-Нгессо, собрала лидеров ЦАР, Экваториальной Гвинеи, представителей Камеруна и Чада, а также делегатов МВФ и Банка государств Центральной Африки. Участники обсудили макроэкономическую ситуацию, инфляцию и долговые риски. Лидеры призвали ускорить экономические реформы, включая цифровизацию бюджетных процессов и повышение прозрачности госфинансов. Особое внимание уделили вопросу репатриации экспортной выручки и активов из-за рубежа, а также переговорам с добывающими компаниями. Стратегической целью названа политика импортозамещения и углубление региональной интеграции для защиты от внешних шоков.
Ситуация в Демократической Республике Конго остается критической. Противостояние правительства с группировками «Движение 23 марта» (M23) и «Альянс реки Конго» (AFC) продолжается на фоне гуманитарной катастрофы. Несмотря на посредничество США, мирный процесс буксует, что подтвердил и глава МИД РФ Сергей Лавров. Параллельно Киншаса пытается реализовать экономические соглашения с США в сфере добычи ископаемых. Однако внутри ДРК эти планы вызвали юридическое сопротивление: «Коллектив адвокатов» подал иск о неконституционности сделки, утверждая, что передача контроля над ресурсами иностранцам нарушает суверенитет и требует общенационального референдума.
26 января коалиция повстанцев AFC/M23 выпустила коммюнике, в котором заявила, что не намерена покидать захваченные территории, утверждая, что обеспечила там устойчивый мир. Исключением стал город Увира, откуда войска были выведены 17 января. Пресс-секретарь коалиции Лоуренс Каньюка категорически отверг обвинения армии ДРК в мародерстве и разрушении инфраструктуры Увиры. В ответ повстанцы обвинили правительственные силы в нарушении режима прекращения огня, бомбардировках густонаселенных районов и блокировке интернета. Напряженность усугубляется взаимными обвинениями ДРК и Руанды в эскалации конфликта.
Таким образом события января 2026 года показывают, что Центральная Африка находится в состоянии острого исторического перелома, где одновременно протекают два противоположных процесса: активная попытка обрести подлинный суверенитет и угроза масштабной дестабилизации. Связующим звеном между военным контрактом Чада с Беларусью, экономическим бунтом в рамках CEMAC и судебным иском против сделки с США в ДРК является отказ от старой модели внешнего управления. Регион больше не верит в эффективность западных гарантий безопасности (провал посредничества США в ДРК) и справедливость западных экономических моделей (требования CEMAC вернуть активы и пересмотреть контракты).
Развитие региона превращается в соревнование. С одной стороны, лидеры CEMAC пытаются создать «крепость» через импортозамещение, цифровизацию финансов и возврат капиталов, чтобы защититься от внешних шоков. С другой стороны, ситуация в ДРК работает как «таран», разрушающий эти планы. Закрепление повстанцев M23/AFC на захваченных территориях и неспособность Киншасы (даже с помощью внешних партнеров) восстановить контроль создают «черную дыру» в центре континента. Этот конфликт блокирует региональную торговлю и отпугивает инвесторов, которых пытаются привлечь реформами.
Субсахарская Африка
Январь 2026 года стал для стран Юга Африки периодом серьезных испытаний, где борьба с природными катаклизмами соседствовала с активной перестройкой международных отношений. Регион столкнулся с масштабным гуманитарным кризисом, вызванным стихией, однако это не остановило дипломатическую работу, направленную на поиск новых технологических партнеров и жесткое отстаивание национального суверенитета на мировой арене.
Ситуация с безопасностью населения резко обострилась из-за аномальных ливней, обрушившихся на южноафриканские государства. По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов, к концу месяца наводнения унесли жизни не менее 159 человек, а общее число пострадавших превысило 655 тысяч. Эпицентром бедствия стал Мозамбик, где разрушены тысячи домов и объектов инфраструктуры, однако удар стихии ощутили также жители Зимбабве, Замбии, ЮАР, Мадагаскара и соседних стран. Эксперты предупреждают, что из-за переполненных рек и продолжающихся осадков риски новых разрушений остаются крайне высокими, что требует от местных правительств экстренной мобилизации ресурсов.
На фоне экологических и инфраструктурных вызовов Намибия взяла курс на углубление технологического сотрудничества с Россией. В конце месяца посол республики Моника Нашанди обратилась к Минприроды РФ и «Российскому экологическому оператору» с просьбой о помощи в создании современной системы обращения с отходами. Для малонаселенной Намибии российский опыт построения экономики замкнутого цикла, включая рекультивацию свалок и генерацию энергии из мусора, становится критически важным инструментом развития городов. Этот шаг подкрепляет политические договоренности, достигнутые ранее главами МИД двух стран, Сергея Лаврова и Селмы Ашипалы-Мусавьи, которые нацелены не только на возобновление регулярных консультаций, но и на рост товарооборота с Африкой до 50 миллиардов долларов к концу десятилетия.
Параллельно с хозяйственным сближением с новыми партнерами, ключевой игрок региона — Южно-Африканская Республика — продемонстрировала решимость в защите своих политических границ. В конце января Претория объявила персоной нон грата временного поверенного в делах Израиля Ариэля Сейдмана, предписав ему покинуть страну в течение 72 часов. Дипломатический скандал разгорелся из-за оскорбительных высказываний в адрес президента Сирила Рамафосы и нарушения протокола, что стало логичным продолжением острого кризиса в отношениях двух стран, начавшегося после обвинений Израиля в геноциде в Международном суде ООН.
Совокупность этих событий демонстрирует сложную динамику развития Юга Африки в начале 2026 года. С одной стороны, критическая уязвимость перед климатическими изменениями вынуждает страны искать внешнюю поддержку для модернизации инфраструктуры, что открывает новые ниши для российского бизнеса и технологий. С другой стороны, государства региона, ведомые ЮАР, окончательно избавляются от статуса пассивных наблюдателей, жестко реагируя на внешнее неуважение и формируя собственную повестку в диалоге с мировыми державами.
Восточная Африка
Начало 2026 года стало для Восточной Африки периодом глубокой турбулентности, где эскалация вооруженных конфликтов соседствует с радикальной перекройкой политических союзов. Пока Судан и Танзания погружаются в кризис насилия и авторитаризма, угрожая региональной стабильности, неожиданное сближение Эфиопии и Сомали меняет устоявшийся баланс сил на Африканском Роге. Эти события демонстрируют, как регион одновременно сталкивается с рисками гуманитарной катастрофы и попытками выстроить новую, более прагматичную архитектуру безопасности.
Гражданская война в Судане в конце 2025 и начале 2026 года вышла на критически новый уровень эскалации, грозящий полным коллапсом государственной экономики. Силы быстрого реагирования (RSF) перехватили стратегическую инициативу, захватив в декабре нефтяное месторождение Хеглиг и военную базу в Бабанусе, что лишило центральное правительство жизненно важных доходов. Более того, в январе боевые действия перекинулись на штат Голубой Нил — регион, ранее остававшийся в стороне от конфликта. Здесь RSF совместно с фракцией SPLM-N открыли новый фронт, пытаясь прорваться к центральному Судану. Ситуация приобрела международный размах после того, как армия Судана обвинила Эфиопию в подготовке наемников и нанесла авиаудары по приграничным конвоям. На фоне этих боев гуманитарный кризис достиг катастрофических масштабов: в стране зафиксировано 12 миллионов перемещенных лиц, а в осажденных городах Эль-Фашир и Кадугли официально подтвержден голод.
В это же время Танзания, долгое время считавшаяся оплотом стабильности в регионе, погрузилась в глубокий политический кризис. После спорных выборов конца 2025 года страну накрыла волна беспрецедентных репрессий: правозащитники сообщают о более чем 2000 арестованных, включая лидеров оппозиции и журналистов, многим из которых предъявлены обвинения в государственной измене. Власти ввели жесткую цензуру, запугав местные СМИ и ограничив доступ иностранным наблюдателям, а периодические отключения интернета скрыли реальные масштабы насилия при подавлении протестов. Атмосфера страха и сообщения о массовых исчезновениях активистов свидетельствуют о резком авторитарном откате, который ставит под угрозу демократические институты страны и вызывает тревогу у международного сообщества.
На фоне нестабильности в соседних странах, на Африканском Роге произошел неожиданный дипломатический прорыв. Отношения между Эфиопией и Сомали, находившиеся в тупике последние два года, начали стремительно теплеть благодаря реализации «Анкарской декларации». Январские визиты лидеров двух стран закрепили курс на примирение: Аддис-Абеба обязалась уважать суверенитет соседа в обмен на переговоры о коммерческом доступе к морю. Эфиопия также закрепила за собой важную роль в архитектуре региональной безопасности, согласившись направить 2500 солдат в рамках новой миссии Афросоюза (AUSSOM). Это сближение кардинально меняет баланс сил в регионе, ставя под удар сформировавшийся ранее антиэфиопский альянс Египта и Эритреи, которые теперь вынуждены пересматривать свои стратегии сдерживания Эфиопии в Красном море.
Западная Африка
Конец 2025 года ознаменовался завершением переходного периода в Гвинее, который фактически легализовал власть военных через электоральные механизмы. 31 декабря избирательная комиссия объявила о победе генерала Мамади Думбуя на президентских выборах, прошедших тремя днями ранее. Результат в 86,72% голосов был достигнут на фоне бойкота оппозиции и отстранения ключевых конкурентов. Этот прецедент имеет региональное значение: он демонстрирует успешную модель трансформации лидера хунты в «избранного президента», что может стать дорожной картой для аналогичных режимов в Мали и Буркина-Фасо.
В январе 2026 года страны «Альянса государств Сахеля» (АГС) столкнулись с побочными эффектами своей суверенистской риторики. В информационном пространстве региона вспыхнула «валютная лихорадка»: распространились слухи о немедленном отказе от франка КФА и введении единой валюты АГС. Ажиотаж достиг такого накала, что 27 января Министерство экономики и финансов Мали было вынуждено выпустить официальное опровержение, назвав новости фейком. Этот инцидент обнажил разрыв между высокими ожиданиями населения, жаждущего финансовой независимости от Франции, и технической неготовностью альянса к столь резким экономическим реформам.
Политический развод между блоком АГС и ЭКОВАС начал перерастать в реальную торговую войну. В декабре Нигер ввел обязательные систематические проверки всех грузов, поступающих из Нигерии, мотивируя это угрозами безопасности. К январю 2026 года это привело к логистическому коллапсу на границе: скопление фур вызвало дефицит и рост цен на продовольствие в приграничных зонах. Экономические связи, десятилетиями скреплявшие регион, рвутся, уступая место протекционизму и взаимному недоверию.
События рубежа 2025–2026 годов свидетельствуют о том, что Западная Африка проходит точку невозврата в процессе своей бифуркации. С одной стороны, военные режимы (на примере Гвинеи) успешно закрепляют свою власть, переходя от статуса временных правительств к долгосрочному правлению. С другой стороны, попытки форсировать экономический суверенитет (слухи о валюте АГС) и изоляционизм (действия Нигера на границе) создают серьезные риски для благосостояния населения. Регион движется от единого экономического пространства ЭКОВАС к системе двух конкурирующих блоков с жесткими границами и разными политическими моделями.
Вывод
Таким образом, на рубеже 2025–2026 годов Африканский континент вошел в фазу «стратегического прагматизма», где традиционные политические идеалы окончательно уступили место экономическим сделкам и поиску новых гарантов безопасности. Отчетный период выявил глубокую диверсификацию путей развития: в то время как одни страны успешно конвертируют стабильность в глобальные инвестиции и имиджевые триумфы (Марокко, Намибия), другие балансируют на грани системного коллапса из-за затяжных войн и эрозии государственных институтов (Судан, ДРК).
Главным трендом в масштабах континента стал отказ от западных моделей управления в пользу двусторонних прагматичных соглашений. Это проявляется в переходе Ливии к «сделочному управлению» при поддержке США, расширении военно-технического присутствия Беларуси в Чаде и технологическом сближении России с Намибией. При этом в Западной и Восточной Африке нарастает процесс «бифуркации»: регионы раскалываются на конкурирующие блоки, где военные хунты легализуют свою власть через управляемые выборы (Гвинея), а традиционные экономические связи рвутся под давлением торговых войн и взаимного недоверия (Нигерия — Нигер).
Дальнейшая динамика будет определяться тем, сможет ли экономический суверенитет, и региональная интеграция (CEMAC, АГС) стать реальным щитом от внешних шоков, или же «черные дыры» конфликтов в Судане и ДРК поглотят ресурсы соседних государств, превращая лоскутную карту континента в зону перманентной нестабильности. В связи с этим целесообразно выделить следующие сценарии развития:
Сценарий 1. «Прагматичная стабилизация и экономический рывок»
Экономические сделки в Ливии создают фундамент для национального примирения, а дипломатический прорыв между Эфиопией и Сомали стабилизирует Африканский Рог. Успешные реформы CEMAC по возврату капиталов и импортозамещению дают старт промышленному росту в Центральной Африке. Новые технологические партнерства (Россия, Китай, Турция) помогают странам Юга преодолеть последствия климатических катастроф, а «мягкая сила» Марокко становится примером для общеконтинентальной модернизации.
Сценарий 2. «Системная деградация и фрагментация»
Провал мирных инициатив в ДРК и Судане приводит к переливу нестабильности на соседние государства, провоцируя региональную «большую войну». Популистская риторика в Сахеле, не подкрепленная реальными валютными и финансовыми инструментами, ведет к экономическому коллапсу и социальным взрывам. Усиление репрессий в Тунисе и Танзании окончательно выталкивает эти страны из инвестиционного поля, а климатические шоки на Юге Африки при отсутствии масштабной помощи доводят гуманитарную ситуацию до точки невозврата.
