Гипотеза «Карибского домино»: Анализ сценариев дестабилизации в Западном полушарии после венесуэльской операции
Краткое описание: В статье анализируется качественный сдвиг в подходе США к региону Западного полушария, спровоцированный успешной силовой операцией по свержению правительства Венесуэлы. Основное внимание уделяется переходу от политики сдерживания и санкций к стратегии прямого силового принуждения и конструирования управляемого политического транзита. Ключевыми кейсами являются: установление контроля над Венесуэлой через временное правительство Делси Родригес и дискуссии в Вашингтоне о применении «венесуэльского сценария» к Кубе. События рассматриваются через призму концепции «домино», где падение одного режима, поддерживаемого внешними противниками США, создает импульс и методологию для дестабилизации следующего. На основе анализа публичных заявлений, утечек в СМИ и логики действий администрации Дональда Трампа формулируются потенциальные сценарии дальнейшей эскалации или стабилизации ситуации в регионе.
Введение
Вторая половина января 2026 года ознаменовала переход США к новой, более агрессивной и интервенционистской фазе политики в своем традиционном регионе влияния. Захват президента Николаса Мадуро 3 января и последующее установление контроля над Венесуэлой через лояльное временное правительство стали не просто изолированной акцией, а прецедентом, создавшим новую оперативную реальность. Успех, понимаемый как минимальные немедленные издержки и достижение ключевых целей (контроль над нефтью, смещение враждебного режима), породил в администрации Трампа соблазн тиражировать данную модель. Публичные угрозы применения силы со стороны Марко Рубио для обеспечения «максимального сотрудничества» и активные дискуссии о переносе «венесуэльского сценария» на Кубу указывают на формирование целостной доктрины, основанной на силовом принуждении, экономическом удушении и поиске «инсайдеров» для управляемой смены власти. Текущая ситуация представляет собой естественный эксперимент по проверке предела американского силового могущества и устойчивости авторитарных режимов в условиях прямого, а не прокси-конфликта.
1. Венесуэла: модель силового принуждения и ее внутренние противоречия Операция по захвату Николаса Мадуро и возведению на пост и.о. президента Делси Родригес изначально позиционировалась как антинаркотическая акция. Однако к концу января её политические и экономические цели были декларированы открыто. Марко Рубио заявил, что Родригес «пообещала открыть энергетический сектор Венесуэлы для американских компаний, предоставить преференции при добыче нефти и направить доходы от ее продажи на закупку американских товаров».
Госсекретарь США – Марко Рубио
Эта модель сочетает в себе прямую военную акцию (удар по Каракасу, физическое устранение/пленение ключевой фигуры) с последующим установлением контроля через подобранного местного администратора, чья легитимность целиком зависит от поддержки Вашингтона. Угроза повторного применения силы («если другие методы не будут эффективны», — Рубио) является ключевым инструментом обеспечения лояльности этого администратора. Легитимность Делси Родригес оказывается двойственной и уязвимой.
И.О. Президента Венесуэлы Делси Родригес
С одной стороны, она проводит символические мероприятия по укреплению суверенитета (принятие присяги как главнокомандующего, создание киберцентра обороны, критика «приказов Вашингтона»). С другой — её власть зиждется на выполнении экономических директив США, что ведет к зависимости и потенциальному народному недовольству. Её заявления о том, что США угрожали ей убийством, даже если являются частью внутриполитического театра, подрывают нарратив о добровольном сотрудничестве и обнажают принудительный характер новой модели.
Данный кейс демонстрирует переход от стратегии санкционного давления, направленной на провоцирование внутреннего коллапса, к стратегии активного внешнего управления с использованием комбинации военной силы и политического инжиниринга.
2. Куба: тестирование пределов «домино-эффекта» и поиск уязвимостей
Практически сразу после стабилизации (в относительном понимании) ситуации в Венесуэле в американских СМИ и, судя по утечкам, в администрации Трампа началась активная дискуссия о применении аналогичного подхода к Кубе. Издания The Wall Street Journal и Politico сообщают, что Белый дом поставил задачу добиться смены власти в Гаване до конца года, делая ставку на «нефтяную удавку» и раскол элиты. Понимая, что прямое военное вторжение на Кубу сопряжено с неприемлемыми рисками, администрация фокусируется на экономическом удушении. Лишив Кубу венесуэльской нефти, США создали для неё «самые масштабные… отключения электричества и дефицит топлива» (Reuters). Планируемая полная морская блокада («энергетика — это удушающий прием, способный свергнуть режим», — Politico) призвана довести экономику до коллапса, на фоне которого будет предпринята попытка найти «инсайдера» для контролируемого транзита. Аналитики признают, что кубинский режим — «гораздо более крепкий орешек» (экс-чиновник Рикардо Суньига, WSJ), с более сплоченной и идеологизированной элитой. Внутри администрации идут дебаты между сторонниками жесткого давления для быстрого результата и теми, кто опасается, что «Куба может стать… вторым Ираком — с долгим и непредсказуемым посткризисным периодом» (Politico). Ключевым отличием от венесуэльского сценария является отсутствие единой фигуры, подобной Мадуро, чье устранение могло бы парализовать систему.
Этот кейс является тестом на эффективность экономической составляющей новой доктрины в условиях более устойчивой политической системы и наличия у целевой страны альтернативных внешних партнёров (Россия, Китай).
Вывод и потенциальные сценарии развития
События второй половины января 2026 года свидетельствуют о сознательном принятии администрацией Трампа стратегии «каскадной нестабильности», где успех в одной точке используется как трамплин для дестабилизации следующей. В основе лежит гипотеза о том, что устранение ключевого узла поддержки (Венесуэла для Кубы) и демонстрация готовности к безоговорочному применению силы создадут неустойчивость в других враждебных режимах, облегчая их падение или трансформацию под американским контролем.
На основе этой логики можно выделить следующие потенциальные сценарии развития ситуации в регионе:Сценарий 1: «Успешное домино и установление гегемонии прямого действия»
Экономическое давление на Кубу приводит к прогнозируемому администрацией Трампа коллапсу. Внутри кубинского руководства находится влиятельная фигура или группа, готовая в обмен на гарантии личной безопасности и власти пойти на сделку, обеспечив «мягкий» переход. Успех на Кубе, достигнутый преимущественно экономическими методами, убеждает Вашингтон в универсальности модели «удушения и инсайдерского переворота».
Администрация переходит к составлению аналогичных планов в отношении Никарагуа, а также активизирует давление на Боливию и другие левые правительства региона. США восстанавливают монополию на силовое влияние в Западном полушарии, отбрасывая регион в эпоху открытого неогекмонизма. Однако этот сценарий порождает долгосрочные проблемы управления захваченными экономиками и рискует спровоцировать гуманитарные катастрофы.
Сценарий 2: «Сопротивление системы и эскалация до прямого конфликта»
Кубинский режим, вопреки ожиданиям, демонстрирует высокую устойчивость, опираясь на внутреннюю сплоченность, помощь союзников и адаптацию к жесткой экономике. Попытки найти «инсайдера» проваливаются. Неспособность добиться быстрого результата экономическими методами подталкивает наиболее радикальную часть администрации (в лице Марко Рубио) к аргументам в пользу ограниченной силовой операции — например, для «разблокирования гуманитарной помощи» или «уничтожения военных объектов третьих стран». Это приводит к прямому военному столкновению США с кубинскими силами, возможно, с вовлечением российских или китайских «советников» и техники. Конфликт принимает затяжной характер, отвлекая значительные ресурсы США, дестабилизируя ключевые морские пути (Флоридский пролив) и вызывая резкую негативную реакцию как со стороны противников, так и союзников, не готовых к столь масштабной и рискованной эскалации.
Сценарий 3: «Обратный эффект и регионализация сопротивления»
Жесткость американских действий и публичные угрозы в адрес суверенитета стран региона (Рубио: «добиться максимального сотрудничества» под угрозой силы) приводят к неожиданной консолидации. Даже критики Мадуро и кубинского режима, видя в методах США прямую угрозу национальному суверенитету, начинают искать способы противостояния. Бразилия, Мексика, Аргентина, опасаясь стать следующими целями в рамках расширенной доктрины Трампа, инициируют создание регионального кризисного механизма или вступают в более тесные контакты с внешними игроками (ЕС, Китай) для создания противовеса. Венесуэла под управлением Делси Родригес, столкнувшись с растущим внутренним сопротивлением её проамериканской политике, начинает лавировать, пытаясь играть на противоречиях, что сводит на нет экономические выгоды США. «Домино-эффект» останавливается, а США сталкиваются с единым фронтом пассивного или активного сопротивления в регионе, который они считали своей «задворкой».Текущая ситуация наиболее соответствует элементам Сценария 1, так как администрация действует, исходя из предположения об успехе и тиражируемости модели. Однако наличие открытых дебатов о рисках (Politico: «второй Ирак») и публичное сопротивление Делси Родригес «приказам Вашингтона» указывают на растущее давление, которое может реализоваться в элементах Сценария 2 (эскалация) или Сценария 3 (обратная консолидация). Ключевым фактором, определившим траекторию, станет не военная мощь США, а способность кубинского режима к социальной мобилизации и выживанию, а также реакция других крупных региональных игроков на явный возврат к доктрине «большой дубинки».
