Краткое содержание: В работе анализируется реакция трёх ключевых региональных институтов (Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Организации исламского сотрудничества (ОИС) и БРИКС) на эскалацию американо-иранского конфликта в 2026 году. Делается вывод, что ни одна из рассмотренных структур не способна выполнить функцию эффективного посредника или гаранта коллективной безопасности в зоне конфликта средней интенсивности. ШОС демонстрирует риторическое единство при фактическом уходе в двусторонние форматы (Россия/Китай — Иран) в свою очередь ОИС находится в состоянии внутренним расколом между пострадавшими арабскими монархиями и Ираном, а БРИКС из-за прямого вовлечения своих членов в противостояние взяла паузу в выработки своей позиции по конфликту.
Военный конфликт между США и Ираном, перешедший в активную фазу 28 февраля 2026 года и начавшийся с массированных авиаударов по иранской территории и гибели верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, стал очередной проверкой для всей архитектуры международных отношений. В ответ на кризис различные региональные организации продемонстрировали разные, но в определенной степени схожие модели поведения.
Политическая реакция ШОС: поддержка суверенитета и институциональные ограничения. С началом военных действий 28 февраля 2026 года Шанхайская организация сотрудничества оперативно выразила консолидированную позицию. В официальном заявлении от 2 марта государства-члены «выразили серьезную озабоченность в связи с развитием событий на Ближнем Востоке и военными ударами по территории Исламской Республики Иран». Ключевым элементом стало подчеркивание необходимости обеспечения суверенитета, безопасности и территориальной целостности Ирана. Организация призвала стороны к сдержанности и заявила о своей солидарности и поддержке правительству и народу Ирана. Одновременно с этим генеральный секретарь ШОС Нурлан Ермекбаев чётко обозначил институциональные рамки организации в данном конфликте: ШОС не является военно-политическим союзом, в ней не действует принцип коллективной безопасности, а её роль ограничивается политическим диалогом. Позже Ермекбаев допустил возможность оказания Ирану экономической помощи в будущем, упомянув о создании чрезвычайного фонда, однако подчеркнул, что конкретных запросов от Тегерана не поступало.
Генеральный секретарь ШОС Ермекбаев Нурлан Байузакович
При этом внутри организации также продолжаются трудные дискуссии по выработке дальнейших действий в сложившейся ситуации так как в организации одновременно состоят Иран и государства Персидского залива — Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Кувейт и Бахрейн (имеющие статус диалоговых партнеров), которые оказались по разные стороны конфликта.
Таким образом, реакция ШОС на американо-иранский конфликт 2026 года носила двойственный характер. С одной стороны, организация продемонстрировала политическое единство, выразив поддержку суверенитету Ирана и призвав к деэскалации. С другой стороны, ее экономические возможности оказались ограниченными, а внутренние разногласия между участниками требует аккуратности в принятии коллективных решений. Стоит также заметить, что Китай и Россия, ключевые игроки организации, предпочли действовать в обход формальных структур, оказывая Тегерану военно-техническую и экономическую помощь напрямую. Этот кризис, по мнению ряда экспертов, поставил под вопрос эффективность ШОС как платформы многополярного мира способной влиять на глобальные конфликты.
Организация исламского сотрудничества. С началом активных боевых действий в конце февраля 2026 года Генеральный секретариат ОИС выступил с серией заявлений. Так, 28 февраля организация выразила «решительное осуждение и неприятие» ударов Ирана по территории нескольких государств-членов, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Катар, Кувейт, Бахрейн и Иорданию. Действия Тегерана были квалифицированы как «неприемлемая эскалация, угрожающая стабильности всего региона». Одновременно ОИС призвала к немедленному прекращению любых наступательных действий, сдержанности и возвращению за стол переговоров. Генеральный секретариат ОИС предупредил, что «продолжающиеся нарушения суверенитета государств-членов и принципов международного права представляют собой серьёзный прецедент, подрывает основы международных отношений, основанных на добрососедстве, взаимном уважении и невмешательстве во внутренние дела». При этом организация приветствовала предшествующие дипломатические усилия между Вашингтоном и Тегераном, подчёркивая предпочтительность политических методов решения ситуации.
Организация исламского сотрудничества
Политико-дипломатическая реакция БРИКС. Наиболее показательной оказалась реакция БРИКС. В июне 2025 года, когда председательствовала Бразилия, блок оперативно осудил американо-израильские удары по Ирану. Однако в 2026 году, под председательством Индии, БРИКС не смог согласовать официальную позицию. Причина – прямое вовлечение в конфликт нескольких членов блока: Ирана и ОАЭ с одной стороны и Саудовской Аравии с другой (последняя находится в процессе вступления). Дипломаты подготовили несколько вариантов заявления, ни один из которых не был принят. Представитель МИД Индии Рандхир Джайсвал прямо признал: «Некоторые члены БРИКС напрямую вовлечены в текущую ситуацию в Западной Азии, что повлияло на формирование консенсуса». Бывший посол Индии в США Мира Шанкар подчеркнула, что «БРИКС – это не союз единомышленников, а рыхлая группа с широкой повесткой дня, охватывающей торговлю, развитие и экономическое сотрудничество».
Мира Шанкар посол Индии в Соединённых Штатах Америки c 2009 года по 2011 год
Дмитрий Песков, официальный представитель Кремля, добавил, что «членство в БРИКС не предусматривает обязательств по помощи во время вооружённой агрессии». Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» и директор по научной работе клуба «Валдай», предложил ключевое концептуальное объяснение бездействия БРИКС. По его мнению, разочарование в БРИКС связано с преувеличенным толкованием возможностей этого сообщества: летом 2023 года на саммите в ЮАР участники сознательно предпочли экстенсивный путь развития (количественное расширение) интенсивному (углубление взаимодействия), создав «геополитическое пространство без Запада», что у ряда экспертов уже тогда вызывало вопросы.
Заключение: системный кризис многополярности. Обобщая представленные позиции международных организаций и комментарии экспертов можно сделать следующий. Во-первых, ни одна из трёх рассмотренных организаций (ШОС, ОИС, БРИКС) не смогла выступить в качестве эффективного посредника или гаранта безопасности. Их реакции варьировались от сдержанной дипломатической поддержки до открытого внутреннего раскола и неспособности выработать общее заявление. Во-вторых, экономические интересы прежде всего в энергетической сфере оказались более сильным дестабилизирующим фактором, чем декларируемые принципы многополярной солидарности. Россия выигрывала от роста цен на нефть, Китай и Индия проигрывали, арабские монархии требовали осуждения Ирана – и эти разнонаправленные импульсы парализовали коллективные действия. В-третьих, реальная поддержка Ирана осуществлялась по двусторонним каналам, что указывает на фундаментальный сдвиг в международной системе: в текущий момент многосторонние организации регионального уровня, действующие в рамках своих институциональных возможностей не могут выступать арбитрами в международных конфликтах. Это в свою очередь демонстрирует усиление тенденций возвращения международно-политических процессов к классической логике баланса сил и ad hoc коалиций.
Исходя из предыдущего анализа следует выделить следующие сценарии развития ситуации:
- Эрозия многосторонних институтов. Отсутствие эффективного посредничества ШОС и БРИКС приводит к затяжной фазе «гибридного противостояния». США и Израиль продолжают удары по иранской ПВО и объектам ядерной программы. Иран продолжает эскалацию через прокси-силы (Хезболла, проиранские группировки в Ираке и Сирии), нанося удары по американским базам и энергетической инфраструктуре Персидского залива. Региональные организации сохраняются в качестве площадок для политического и экономического диалога, но без механизмов кризисного регулирования. Основную роль в урегулировании конфликта будут играть двусторонние отношения между участниками конфликта (США, Иран, Израиль), а также посредниками (Россия, Китая и Индии).
- Глобальные институты как площадка диалога. В данной ситуации ключевым актором урегулирования ситуации в региона может выступить ООН как посредник между великими державами тем самым балансируя интересы всех участников международного сообщества.
